Стенограмма секции «Культура»
Привалов Александр Николаевич, научный редактор журнала «Эксперт»:
– Наша секция посвящена проблемам, связанным с 94 Федеральным Законом о культуре и образовании. Это отрасли традиционно не сильно процветающие. Они не идут по экономическим параметрам ни в какое сравнение с теми монстрами, о которых в основном шла речь на пленарном заседании. Не только с тарифообразующими госкомпаниями, но даже с каким-нибудь новообразованным Носнаром вся российская культура не может равняться ни по каким параметрам. И потому я бы сравнил тех юрлиц и физлиц, которые здесь сегодня обсуждают свои проблемы со знаменитыми канарейками. Канарейка конечно птица незначительная, но когда она первая лапки закинет вверх, это значит, шахтерам тоже скоро будет плохо. На пленарном заседании ни кто не взялся спорить, что для науки, для культуры ныне действует еще и 94-й закон. Для меня является непреложным обстоятельством, что закон вообще не оптимален. Но, тем не менее, на этой секции как раз речь идет о применении 94-ФЗ в этих сравнительно гуманитарных сферах.
Ивлев Григорий Петрович, председатель Комитета по культуре Государственной думы РФ:
– Уважаемые участники конференции! Для нас очень важно, что проводится конференция по этому закону, по практике его применения и, конечно, очень хотелось бы услышать, что этот закон, который принят был уже несколько лет назад, подлежит все-таки коррекции в соответствии с современными реалиями. Говорить о том, что до этого закона была сплошная коррупция, а при этом законе эта коррупция выборочная и изощренная, это конечно не правильно. Закон не должен действовать так, чтобы способствовать коррупции.
И мы наблюдаем, что как раз в сфере культуры он этому способствовал долгое время, искажал те отношения, которые были в действительности необходимы для творческого процесса. И эту озабоченность Комитет по культуре Государственной думы хотел бы донести до общественности и в особенности до экономистов и финансистов, которые в настоящее время работают над этим проектом.
В частности возникают у нас проблемы и сейчас у театрально-зрелищных учреждений, связанных с размещением заказа на произведения литературы и искусства. И это принципиально. В 2009 году нам все-таки удалось в некоторой степени подправить 94-й закон. Это небольшой шаг навстречу деятелям культуры, конечно, был очень необходим и своевременен, потому что мы сняли наибольшую остроту в применении этого закона. Я напомню, что этим законом мы продлили знаменитую 55-ю статью и длинный список исключений из общего правила. Он стал уже просто бесконечным. Безусловно, мы правильно сделали, что его дополнили. И пункт 23 этого закона предусматривает, что у нас есть теперь перечень организаций культуры, которые могут размещать заказ у единственного поставщика. Была открыта калитка, для того чтобы перечислить все учреждения культуры, и мы пытались это сделать. Но при этом введен еще более длинный список лиц, попадающих под действие исключения из правил. Автор, артист, исполнитель, балетмейстер, ведущий теле- радиопрограммы, дизайнер, дирижер, драматург, лейбретист тоже имели возможность записать практически все профессии, которые у нас существуют в списке творческих. Но и этот длинный список оказался не исчерпывающим, и у нас от учреждений культуры поступают уже предложения о том, чтобы его дополнить. Костюмеры, декораторы, многие другие остались вне этого. Но если смотреть на это регулирование, то оно удивляет своей архаичностью. Так регулировать в XXI веке общественные отношения нельзя. И когда мы из процесса создания произведения искусства вырываем какие-то этапы и элементы действия и говорим вот в этой части закон не распространяется, а во всем остальном на создание творческого продукта этот закон распространяется. Нет таких правил в создании творческого продукта в XXI веке. Обратите внимание, что такое хор в XXI веке. Хор – это юридическое лицо. И если мы отдельно артиста можем пригласить, отдельно хормейстера можем пригласить по 55-й статье закона в какое-либо празднество или произведение искусства, которое создается, то, в целом, хор, действующий как юридическое лицо, – мы не можем.
Посмотрите на права лебретиста. Да, лебретист свои права запродал на корню уже, и правами его распоряжается совершенно другое лицо, у которого нужно все это приобретать. Вспомните Чехова. Чехова запродал наперед в конце XIX века те свои произведения, которые он создает. А кто-то полагает, что все популярные ныне драматурги или писатели не подпадают под действие этих законов? Точно также они подпадают. Поэтому свобода творчества не обеспечивается этим законом, и это самый главный его недостаток, от которого мы предостерегаем всех. Очевидно, что для деятелей культуры, которые здесь в основном собрались, важно разъяснить всему обществу сущность творческого процесса, с тем чтобы наши экономисты и финансисты наконец-то нас до конца поняли. Главное свойство любого творческого результата – его уникальность, выражение особенности таланта и творческого конкретного субъекта. Творческий продукт в большинстве случаев является комплексным, наиболее сложным и многоэлементным результатом творческих усилий группы лиц: драматурга, режиссера, художника, актера. И, безусловно, это порождает особенности, связанные как с экономической, так и с правовой составляющей его создания. Вообще, когда говорят о создании технического задания под творческий продукт, творческий процесс, это означает, что люди вообще не понимают, что такое творческий процесс. Потому что творческий процесс – это как раз создание того чего нет. Выйти за рамки понимания того или наличия того что есть. И когда говорят, составьте техническое задание, продумайте его оптимально и на ¾ у вас будет готовый спектакль, да ничего подобного не существует ни в одном творческом процессе. Там мыслят другими категориями. Там другое полушарие мозга, как говорят, работает. И в этом смысле не понимать это в настоящее время, по-моему, уже не возможно, и мы все это поняли. Причем это поняли и в Министерстве экономики, и Федеральной антимонопольной службе. Понять-то поняли, а какое решение принимают? Половинное. Это как в том анекдоте про прапорщиков. Когда поспорили прапорщики переводить на час время или оставить также. Так третий предложил, давайте переведем на полчаса часы. Вот у нас перевели часы на полчаса.
Конечно, я еще раз хочу подтвердить, что 308-й закон был благом для театров. Благом было то, что мы вывели через субсидирование все кинопроизводство из-под действия 94-ого закона, или почти все. Но остатки, эти рудименты, конечно, тоже очень мешают. Поэтому мы предлагаем осознать разработчикам и общественности, что нам в этот закон нужно всего одно необходимое изменение, оно заключается во введении туда слова «создание». Там, где говорится, что на приобретении готовых произведений уже не требуется конкурса, надо написать «на приобретение и создание произведений литературы и искусства этот закон не распространяется». И в этом смысле мы тогда решили бы вопросы и декораторов, и портных, и многих других, о которых, я думаю, скажут мои коллеги.
Мы живем в общем правовом поле и тогда, когда ведется обычная хозяйственная деятельность в учреждениях культуры. У нас их сотни тысяч по стране. Весь бюджет-то, который расходуется, небольшой. И когда мы видим, что сумма 10 000 рублей, которая взята из указания ЦБ о наличных расчетах, который не имеет никакого отношения к 94-му закону, введена сюда, ничем экономически не подкреплена, не обоснована и действует с 2007 года, хотя прошло уже три года при инфляции в 13% в среднем, когда прошла девальвация рубля. И поэтому наш законопроект, который мы внесли и по которому просим повысить с 100 до 250 тысяч возможность расходования в квартале средств учреждениями бюджетными, для нас вопрос принципиальный.
И последнее. Распространение на все бюджетные учреждения 94-ого закона, что сейчас предполагается сделать, тоже лишено смысла. Бюджетные учреждения финансируется государством точно так же, как автономные. Автономные учреждения мы вывели из-под действия 94-ого, и слава богу. Почему при той же самой схеме финансирования отчетности и даже более мощных формах контроля за расходованием средств, мы здесь говорим, давайте здесь по 94-му? Одно и тоже учреждение культуры, получающее одинаковым образом субсидии от государства, в одних случаях будет жить по 94-му закону, в других случаях без него. Пусть мне кто-то объяснит логику этого закона. Я был бы очень рад, если бы деятели культуры ее услышали.
Привалов Александр Николаевич:
– Единственное, что должно радовать людей, отвечающих за 94-й закон в вашем выступлении, то что вам от него очень немного нужно. Практически чтобы его не было. Больше никаких претензий у вас к нему нет. Это как знаменитая шутка Карла Радека насчет того, в чем он расходится со сталинским ЦК, только по земельному вопросу, они хотят закопать меня, а я их. Больше вопросов нет. Спасибо.
Эйдемиллер Ирина Всеволодовна, заведующая научно-исследовательским отделом библиотечных фондов Российской национальной библиотеки:
– Надо сказать, что для нашей отрасли действительно есть единственная претензия, если бы не было 94-ого закона, нам бы жилось гораздо легче. Действительно, в традиционной технологии комплектования библиотечных фондов, которая складывалась столетиями, не только у нас в России, но и за рубежом, тендер, то есть отбор поставщиков, встроен в профессиональную технологию. То есть всегда сравнивались и минимальная цена, и поставщик, его надежность, ответственность. И, собственно говоря, мы не видели логики в ведении 94-ФЗ для комплектования библиотечных фондов.
Надо сказать, что книжный рынок обладает очень большой спецификой. И только 23 тысяч новых названий ежегодно выпускается в России. И период текущего комплектования библиотечных фондов это три года. То есть 300 тысяч новых названий, ежегодно из которых библиотека должна выбрать для себя скажем 10 тысяч новых наименований. Вот такая скрупулезная работа, которую проделывает каждый комплектатор профессиональный. Причем он сравнивает не только критерии цены, а здесь гораздо более важными являются другие показатели. Например, показатели содержания, полиграфического оформления, потому что купить дешевую книжку так, чтобы она через три прочтения развалилась, и ее надо будет реставрировать, это, наверное, не лучший выход из положения.
На книжном рынке на сегодняшний день нет единого банка данных по книжному рынку. Все проекты, которые у нас сейчас существуют, книги в наличии и печати, книжные палаты и единый отраслевой товарный реестр, который пытается сделать Российский книжный союз, к сожалению, не могут являться едиными ценовыми книжными регуляторами. И это приводит к тому, что скажем, на аукционах цена падает ниже себестоимости книги у издателя. И в результате, многие аукционы оказываются не результативными. То есть выполнить их даже тот поставщик, который выигрывает аукцион, не в состоянии. Результаты понятны. Расторжение контрактов, опять же головная боль, размещение заказов на следующие конкурсные процедуры и т. д.
Книга – это товар особого рода. Не может быть книга одноименным товаром. Но представьте себе, если бы вы пришли в библиотеку и увидели бы в каталоге вместо разных наименований книг, «Книгу 1», «Книгу 2», «Книгу 3». Но вот по логике 94-ФЗ так получается, что одноименный товар скажем, будет Евгений Онегин, изданный для школьника, для школьной библиотеки и Евгений Онегин комментированное издание, изданное в Академии наук. Это все будут одноименные товары. Или Анна Каренина и, скажем, сборник анекдотов – это тоже одноименный товар – книга.
Последствия применения 94-ФЗ в комплектовании библиотек, к сожалению, самые плачевные. Мы ежегодно проводим мониторинг применения 94-ФЗ. Последние данные: 84% сказали, что это приводит к оперативности комплектования, книги уходят с рынка, и невозможно потом эти названия восстановить, потому что книги все уникальные. 64% респондентов ответили, что библиотеки в рамках традиционной технологии прекрасно справлялись с качеством комплектования своих фондов, и 69% сказали, что тендер приводит к удорожанию книг. Почему это происходит? Потому что собственно книготорговые фирмы по своему репертуару пересекаются не больше чем на 10%. Это, в общем-то, конкурентное преимущество книготорговой фирмы. Поэтому получается так, что какой бы не был добросовестный поставщик, выиграв конкурсную процедуру, он перекупает книги у издателя или у других поставщиков, то есть это приводит к удорожанию наоборот.
Кроме того, сейчас появилось множество случаев, когда происходит мошенничество на библиотечном рынке. Это связано в основном с проведением подписки на периодические издания. С ноября прошлого года в Российскую библиотечную ассоциацию поступают обращения с мест. Регионы говорят о фирме «Коммерсант курьер» и других фирмах, которые выигрывают конкурс, и затем происходит банкротство фирмы, реорганизация, и практически библиотеки теряют свои деньги. Соответственно не могут восполнить лакуны в своих библиотечных фондах и т. д. К сожалению, здесь невозможно не перечислять 100% предоплату, потому что рынок подписки иначе не работает. То есть нужно перечислить заранее 100% предоплату, и мошенники этим пользуются. И вот сейчас в настоящее время порядка 23 регионов, которые пострадали от этого мошенничества.
Что мы хотели бы предложить. Во-первых, чтобы при утверждении номенклатуры товаров, работы, услуг книги были бы признаны не одноименным товаром, и это сняло бы тогда все ограничения, которые существуют в настоящее время. То есть можно было бы закупать книги как разноименные товары до 100 тысяч по счетам и проводить котировки до 500 тысяч не только раз в квартал. И в сочетании с возможностью закупки у единственного поставщика, у издателя-производителя это позволило бы нам вернуться к нормальному комплектованию. Кроме того, необходимо внести соответствующие поправки в 94-ФЗ для предварительного квалификационного отбора поставщиков при комплектовании библиотечных фондов. Потому что такие случайные поставщики недобросовестные, которых мы видим, скажем, на рынке подписки, это как раз следствие того, что нет предварительного квалификационного отбора. Есть директива совета Европы 2004 года № 18, в которой говорится об определенной планки, а в частности, это 162 тысяч евро. То есть более 6 млн рублей это процедура не должна превышать. Вот если бы это было принято в нашем законодательстве, то это решило бы проблемы многих наших библиотек.
Хахалева Нина Ивановна, заместитель генерального директора Российской государственной библиотеки:
– Я продолжу тему библиотек. Ирина Всеволодовна затронула самую больную тему в библиотеках – это закупка книг. Как нам говорят экономисты, книга – это товар. Но книга – это еще и произведение печати, которое читают.
Что у нас сейчас происходит? Мы должны покупать списком книги. Не каждую книгу в отдельности, а книгу списком. Книги каждый день издаются. Не отдельное произведение, а список. И если в списке, который мы подготовили на конкурс, за это время книга какая-то ушла с рынка, эту книгу надо заменить другой. Если бы мы вместо основ менеджмента или основ экономики купили учебник по физике для 9 класса, она была бы удовлетворена? Нет. То есть государственную услугу мы бы не оказали. Потому что книгу, которую нам надо, мы не купим. Произойдет замена, поскольку этой книги из списка уже нет. А в рамки этих денег нам надо как-то уложиться. И в том же время мы должны с поставщиком работать. Книга ушла, поставщик должен перекупать эту книгу у другого поставщика. Получается дороже. Поэтому в 94 закон закралась концептуальная ошибка, на наш взгляд, когда книга обозначена одноименным товаром. Одноименный товар – это книга конкретная, это книга как произведение печати. То есть книга конкретного автора, конкретного названия, издательства и т. д. Это первое, на что хотелось бы обратить внимание. Печатную продукцию необходимо вывести из одноименных товаров.
Второе совершенно ошибочное мнение, когда нам говорят, сколько вы денег сэкономили. Есть книги в твердых переплетах, есть книги в мягкой обложке. Вот нам покупают дешевле книжки. Мы меньше денег заплатили, потому что она в мягкой обложке, эта книга еще не была в выдаче, мы ее не выдавали никому, она только прошла обработку, но она уже не читаема. Это значит сейчас нужно вкладывать деньги, чтобы ее переплести, и книга окажется в два-три раза дороже, чем в принципе она была изначально. Это второй посыл ошибочный в 94 законе.
И хотелось бы сказать, что была система, и сейчас нас лишают в комплектовании использовать более экономичные рычаги или способы комплектования. Что комплектаторы имели возможность? Действительно купить дешевле со скидками у издателя. Когда издатель объявил, какую он выпускает продукцию, и мы заранее сделали заказ. Мы получали этот заказ со скидкой. Не разошлись тиражи. Мы могли со скидкой купить какие-то остатки тиража. Мы могли со скидкой купить, когда прошла выставка книжная, ярмарка. Сейчас мы всего этого лишены. То есть когда мы могли купить хорошую литературу и действительно с легитимными абсолютно скидками, сейчас этого нет. Сейчас мы должны по конкурсу проводить все. И в результате, что мы получаем. Упало качество комплектования, это мы однозначно говорим, всех библиотек.
За рубежом уже прошли можно сказать вот эту эйфорию конкурсных торгов. Она признана нецелесообразной в библиотечной среде. Где идут конкурсы? Конкурсы идут на поставщика. Но это поставщик, который предлагает лучшие, более качественные услуги. Больше услуг, качественные услуги, но не списком каким-то одним покупаются книги. Это комплектование.
Сейчас сняли требование квалификации. И, говорят, техническое задание. Вы знаете, мы сейчас стоим перед дилеммой, как написать это техническое задание. Вот нам надо отдать на реставрацию. Либо нам расписать все-все, как надо делать, но тогда нам надо учить, как надо вообще реставрировать. С другой стороны, если не все напишешь, дадут не то качество. Вот такую же книгу в мягкой обложке мы отдали в переплет. Без квалификационных требований. Мы написали все, где надо проколоть, как сшить и т. д., но нам обрезали поля и текст. Просто-напросто мы не могли в техническом задании написать, что надо переплести так, чтобы текст после этого читался. Поэтому результат такой. В результате 30 книг нам пришлось просто списать, они были после переплета нечитаемые.
Следующий пример. Библиотека нуждается в помещениях. Нет помещений у нас для размещения фонда, по полмиллиона мы в год принимаем. Мы арендуем площади. 2 года завозили книги, 2 млн мы вывезли на арендуемую площадь. Когда мы завезли, какие-то деньги мы потратили на то, чтобы транспорт обеспечить и т. д. Вдруг, оказывается, нужно провести конкурс этой организации на аренду. Что мы должны были делать? Мы должны были за ночь вывести 2 млн фонда, потом должны пройти были конкурсные торги на эту аренду. А если бы не выиграли бы эти торги, то где бы мы вообще остались с фондом? Представляете, этот закон заставляет придумывать такие ходы немыслимые. Поэтому, видимо, в закон надо, если конструктивно говорить, пролонгировать какие-то ситуации.
База данных. Ведем базу данных, допустим, книжных памятников. Мы ведем ее, наша библиотека, но Министерство культуры каждый раз должно проводить конкурс, а, может быть, кто-то другой может вести эту базу данных. Это что, мы должны всю базу передать, кого-то другого научить и т. д. То есть это из той же серии. Что есть какие-то направления работы, которые надо просто-напросто пролонгировать вне конкурса.
Кравец Юрий Анатольевич, первый заместитель художественного руководителя-директора театра Московского художественного театра им. Чехова:
– Добрый день, коллеги. Очень хочется сказать, что мы поддерживаем Григория Петровича в его рассуждениях. Но я хотел бы на пальцах объяснить тот момент, что режиссер с художником придумывают спектакль, они придумали его видение, дали декорации, эскизы по костюмам, начались процессы по 94 закону, торги, аукционы, выбрали, кто будет изготавливать. К примеру, повезло, выиграла организация та, которая это делает хорошо и качественно. Они начали делать, есть сроки премьеры, продаются билеты, афиши висят по городу, по стране, люди заказывают билеты, едут сюда с разных регионов. И вдруг за две недели до премьеры режиссер с художником выходят на сцену и говорят, что, например, занавес или одежда сцены не подойдут – здесь красного цвета и в полосочку, а надо зеленого и в клеточку. Но в процессе репетиции стало понятно, что так нельзя, надо по-другому. Все. Переделать мы уже ничего не можем. Мы должны снова объявить конкурс. Опять ждать все эти дни. Отменить все премьеры.
Мы пишем письмо в Министерство культуры. Если выговор не объявляют, то, естественно, никаких премий, дотаций, всего остального нам не видать. Режиссер, когда заключает контракт, у него, естественно, стоит график выпуска и премьера определенного числа, со следующего у него в другом театре начинается другой контракт. То есть спектакль мы выпустить не можем. И здесь масса всяких цепочек. Это ни говоря о том, если попался, не дай бог, недобросовестный поставщик. Ну, к примеру, пусть даже добросовестный. Но здесь давайте теперь порассуждаем о цене.
Есть художник по костюмам, который придумал эскиз, есть художник модельер, который эти костюмы воплощает в жизнь. Выигрывает организация, которая дает дешевле цену. И вроде костюм они сшили, так как мы написали. И эскиз соблюли. И смотришь, вроде и сидит, вроде и пуговицы, вроде и застегивается. Но есть художник-модельер, который это делает, и выходит артист в этом костюме, и зритель говорит: «Ах!». А бывает, выходит, и зритель даже не обращает внимания. Хотя вроде одинаково. Где вот та грань, и как ее соблюсти? Один стоит 10 рублей, другой стоит 100 рублей. Как определить эту цену? Где эта грань? Как ее в законе прописать? Как ее прописать в техническом задании, простите, здесь мы затрудняемся.
Мы в театре посидели аналитической группой, юридическим отделом, подготовили небольшую справочку, я вам ее обязательно передам, но она не касается творческой части. Она касается, например, служебных командировок, где все-все прописано, но не прописана такая вещь, которая для нас очень актуальна, это багаж. Хотя для театра багаж это… То есть мы на это не должны конкурс проводить, а на багаж – должны. Как это отделять? Ну и т. д.
Логвинов Виктор Николаевич, вице-президент Союза архитекторов России, президент Московского союза архитекторов:
– Уважаемые коллеги, вы, наверное, хорошо знаете, что и в мировой практике, и с недавнего времени в отечественной практике заказы на создание, по крайней мере, архитектурных и монументальных декоративных и художественных произведений производились на основе публичного конкурса на лучшее выполнение произведения. В правовом отношении конкурс на лучшее произведение литературы и искусства прямиком попадает под действие 57-й статьи ГК РФ, который так и называется публичный конкурс.
К сожалению, произошла подмена, так как есть абсолютно другая глава ГК, где говорится о тендерах, проводимых в форме конкурса или аукциона. И вот эта подмена, к сожалению, в головах наших экономистов и законодателей полностью поменяла всю ситуацию. Коллизии возникают уже на уровне основополагающих терминов. Создание произведения литературы и искусства по ГК главе 4 уже по определению никак не влезает в понятие поставки товаров и выполнение работы, услуг. Это абсолютно разные вещи в правовом отношении. Тем не менее, закон распространился на все эти виды деятельности. Он не запрещает произведения конкурса на лучшее создание произведения. Нет такого прямого запрета. Но в тоже время любая закупка или же размещение заказа на такое произведение должны осуществляться в обязательном порядке только на основании 94-ого закона.
Конкурс на художественную галерею в Перми был международный и очень дорогостоящий. Но его результаты, в общем-то, бессмысленны. Это бессмысленная интеллектуальная игра. Потому что после этого нужно, чтобы серьезные дяди-чиновники сели, провели тендер по той же самой теме, а авторы, победившие в этом конкурсе, не смотря на все авторские права, обязаны в общем порядке провести эту процедуру тендера, так как сама процедура учета результатов такого конкурса нигде в законодательстве не описана.
По существу проведение конкурсов, тендеров, аукционов и торгов не охватывает главной цели публичного конкурса на лучшее произведение литературы и искусства. Это качественной оценки самого общественно значимого произведения. Нужно оно обществу или не нужно? На этот вопрос тендер не может ответить по определению. Само произведение представлено чаще всего в неформальной заявке. Даже по изменениям 94 закона само произведение выступает только как предмет прейскурантных рыночных торгов. В результате общество по существу лишается права выбора лучшего произведения литературы и искусства.
Явную ошибку попытались исправить, сделав специальную главу, которая должна была учитывать особенности закупки при выполнении произведения литературы и искусства для государственных и муниципальных нужд. Увы, идеология 94-ого закона в принципе не позволяет решить все задачи. Почему? Потому что, отказавшись от приоритета цены и сроков выполнения и признав приоритет качества, вы, авторы закона 94, отказались от самого закона. Поэтому принято абсолютно неправильное решение, по которому в любом произведении вес качества должен составлять 45%, значит, в оставшихся 55% приоритет остается за ценой и качеством. Оправдание? Ну, в общем, борьба с коррупцией и экономия бюджетных средств. Начну с первого.
Как с помощью 94-ого закона бороться с коррупцией, стало уже анекдотом. Потому что все знают, как его обойти, и компетентные специалисты по безопасности вообще называют 94-й закон самым коррумпированным законом в истории современной России. Но в отношении произведений искусства и публичных конкурсов по выбору таких произведений этот тезис вообще нелеп.
Дело в том, что при правильном проведении открытого конкурса на создание произведения литературы и искусства коррупция вообще немыслима. Так как выбор лучших произведений осуществляется не чиновником, а коллегиальным органом авторитетных профессионалов, экспертов, называемых даже не конкурсной комиссией, а жюри. Во всем мире так.
Что ответить на вопрос: «Можно ли усовершенствовать 94-й закон в том виде, в котором он есть?» Я бы ответил, что это практически невозможно. К сожалению, я не могу из-за отсутствия времени доказать это. Тем не менее, выход, на мой взгляд, только один единственный. Это выведение процедуры создания произведений, закупки, может быть, из-под 94-ого закона и возрождение на основе документов Юнеско. Такие документы есть, и мы их представили в аппарат правительства по публичным конкурсам. Главная тема – все, кто хотят представить произведение на государственный и общественный уровень, должны соревноваться исключительно в качестве. Так вот эти 45% качества абсолютно никому не нужны, произведение становится бессмысленным. Такой пакет документов мы подготовили. Сейчас представили в московскую Городскую думу. Предварительно мы предоставляли его на рассмотрение в Госдуму в комитет по культуре, в аппарат правительства. И сейчас аппарат правительства разослал по всем заинтересованным министерствам и ведомствам на отзыв этот законопроект.
Мы прогнозируем, что естественно Минэкономики будет против. Но даже такой противник, который долгое время был противником Минрегионразвития, уже на нашей стороне, тем не менее, консолидация усилий над работой по такому закону на пробивание его в жизнь обязательно нужна, к чему я вас и призываю. А проект закона мы можем передать. Его можно опубликовать. И просим все творческие союзы просмотреть свою тематику в нем, потому что он написан, честно говоря, по канве закона о произведениях градостроительства и архитектуры. Он подходит под ментальные произведения, под все остальные он должен адаптироваться.
Бычков Василий Владимирович, директор выставочного объединения «Центральный дом художника»:
– То, что я знаю от коллег, работников учреждений культуры, говорит мне о том, что это очень непростая тема, и вот те болезненные вопросы, которые сегодня звучали, я их неоднократно слышал и от наших соседей, директора Третьяковской галереи Лебедевой Ирины Владимировны.
Сегодня открывается в Пушкинском музее великолепная выставка Пикассо из музея Пикассо в Париже. Я не знаю, как коллеги из Пушкинского музея работали. Наверное, в связи с 94 законом они готовили каталог, который мы сегодня увидим. Как они с этим справляются, я не знаю, но риск опозориться на весь мир сегодня в 5 часов очень велик. Я прочел бегло эти предложения, они отражают, на мой взгляд, всю ту сложность, неоднозначность решения этих всех вопросов. Для меня очевидно одно, что простого решения здесь нет. Да и коллеги-музейщики, когда я спрашиваю, как сделать так, чтобы вы могли выпустить качественный каталог, говорят, мы не знаем. Ввести квалификационные требования, мы знаем, как все они обходятся.
С другой стороны я не могу с вами согласиться, что такая коллегия профессионалов решает правильно вопросы конкурсные. Я сам был несколько раз свидетелем того, как все это обходится, поэтому такой закон нужен, это мое мнение. Но нужны ли эти все усовершенствования, которые его сделают еще сложнее? И этот процесс действительно очень сложный и не только у нас. Все эти конкурсные системы, системы тендерные сложны во всем мире. Тем более, когда речь идет о крупных суммах.
И последнее, что я хотел сказать, что и работники культуры, в свою очередь, мне кажется, должны быть готовы к тому, что это не простой процесс. Нужно составлять очень сложные технические задания. Да, действительно, нужно для дураков, чтобы текст можно было прочитать. Я видел конкурсные задания на небольшой выставочный стенд стоимостью 300 тысяч долларов. Это вот такая вот папка. Вы понимаете, немцы не поленились создать вот такой документ, для того чтобы получить в конце концов продукт.
Дальше человеческий фактор, никто не застрахован от каких-то непопаданий. Поэтому, к сожалению, наверное, это неизбежный процесс. Я понимаю мотивы тех людей, которые делали этот закон и во многих местах просто рубанули с плеча. Это такой взаимный и очень не простой процесс движения к возможности сделать качественный продукт, извините за такое слово, в культуре.
Привалов Александр Николаевич:
– Совершенно нет никаких возражений на счет того, что процедуры должны быть сложны, еще более сложны, чем сейчас. Вы в вашем примере очень правильную деталь привели, что имеет смысл писать техзадание на проект в 300 тысяч долларов. Его не имеет смысла писать на проект в 300 рублей. Предложения такие есть. Так что, на самом деле, вопрос поднятия планки, на мой взгляд, один из наиболее консенсусных, и его точно можно было бы пропихнуть в применении и к организации культурного назначения, научного и вообще. Потому что каждый раз закупать скрепки по конкурсу, это убийство какое-то. Они страшно радуются, что подняли барьер со 100 до 250 тысяч рублей в квартал, на мой взгляд, его надо поднимать еще раз в 10. Я понимаю, что они будут сопротивляться каждой копейке. В любом случае, очевидно, что это делать нужно, и это поддержат все: коммунальщики, ученые, автослесари.
Кузнецова Ирина Владимировна, представитель правления межрегиональной общественной организации «Гильдия отечественных специалистов по государственному муниципальному заказу»:
– Спасибо большое. Но меня больше знают в другом ракурсе, я еще и директор института управления закупками Высшей школы экономики.
Мы с комитетом по культуре очень давние друзья и помним, каким не простым образом принимались поправки 308 закона. Надо отдать должное, нас выкидывали в форточку, мы через дверь, нас через дверь выкидывали, мы через форточку, в конце концов, только настойчивостью Григория Петровича 55-я статья была пополнена, и закон исключения стал еще толще. Поэтому за всех экономистов ответить не смогу, но постараюсь представить точку зрения экономистов на то, как закупается данное общественное благо.
Конечно, обидно, что экономистов не слышат юристы, которые пишут закон. Вот они, к сожалению, даже послушать не пришли. Но с точки зрения экономики, как вообще закупаются такие блага. И вообще отрасль культуры, насколько она специфична и требует отдельного законодательства.
Могу сказать, что во многих странах мира это вообще отдельная отрасль, которая отдельно и закупается. Для нее есть отдельные нормативные рамки. В чем разница? Почему скрепки надо покупать по одним параметрам, а полотно Пикассо по другим? Первое – есть особенности объектные. В чем они? Почему здесь этот объект не может быть приравнен к другим иным? Первое – чаще всего у такого объекта единственный правообладатель. Сразу же возникает вопрос: «Какой конкурс, если права у одного?» Если это тиражированное право, то правообладатель должен давать гарантии, что он дает возможность торговать всеми этими вещами. Распространяется это сразу на книжки, на любую интеллектуальную продукцию.
Вторая особенность. Невозможно написать ТЗ на продукт, если не знаешь, что получишь. Ни тот, кто заказывает, ни тот, кто исполняет, не представляют, что родится в результате. Конкретный пример – спектакль. В процессе репетиции возникает часто ситуация, что нужно по-другому выйти на сцену и в других костюмах, и может быть другое авторское исполнение. Так бывает довольно часто. Поэтому ТЗ меняется по ходу действия пьесы. Дальше нет критерия оценки. Здесь экспертное сообщество, жюри, кто угодно, но точно также верболизовать ни одна страна мира эти критерии оценки не смогла. Она доверяет профессиональному сообществу, они как-то решат между собой, как оценивать.
В общечеловеческом понятии невозможно описать сам результат – хороший он или плохой. Сколько зрителей смотрят на картину, столько и мнений. Опять однозначно не описываем результат. И понимают это произведение искусства по-разному. Одному нравится, другому не нравится. Как тут можно верболизовать и окончательно поставить, фактически получается задание с очень многими неизвестными. Для того чтобы это задание реализовалось, соответственно, ну каким-то образом придумывают механизмы. Механизмы для реализации таких заданий не привязаны к объекту. Потому что объект описать от начала и до конца ни в ТЗ, ни в контракте, ни в результате и т. д. не представляется возможным.
Если говорить о субъектах, которые участники этого процесса, здесь тоже все очень сложно. Первое – это абсолютно точно закупки, которые в мире относят к именным закупкам. Это даже не репутационные закупки. Здесь объект привязан к авторствам. И мы закупаем имя реально. Мы даже не знаем, что нам этот автор сотворит. Мы реально покупаем имя. Именные закупки во всем мире – это либо единственный поставщик (Я хочу получить полотно Пикассо и мне все равно, что он там выдаст. Но это именная закупка. Единственный поставщик, творческий конкурс. У нас, между прочим, Гражданский кодекс фактически полностью его позволяет делать, но никто не позволяет делать, когда выдаются на это деньги. Делайте творческий конкурс, но деньги мы вам не проплатим. Бухгалтерия встает на дыбы и т. д.).
Либо это грантовая закупка. Если говорить о науке, которая тоже чаще всего все поисковые работы, тоже именные, отдает коллективу, которому доверяет. Фактически там та же самая ситуация. Здесь есть еще особенность субъектная в том, что наши субъекты, к сожалению, а может быть к счастью, ничего не понимают в 94-ФЗ и вообще не должны в нем понимать. У них другая сфера деятельности. И мы заставляем.
Я была и писателем, и критиком, и читателем и «обучателем» по 94-ФЗ. Могу сказать, он не читаем от начала до конца. Вот сегодня нам демонстрировали 26-ю статью. Возьмете 9-ю и попытаетесь понять, что в ней написано. Мне пришлось объяснять Министерству экономики, что они в ней написали 2,5 года. Через 2,5 года, когда они поняли, что они там написали, они внесли поправку. Потому что они не осознавали, что там были написаны очевидные глупости. Писатели закона!
Я в 2003 году закупала для Министерства образования библиотеки 100-томники отечественной художественной литературы. 50 тысяч школ, 100 томов! Два издательства «Дрофа» и «Просвещение» бились на смерть за этот заказ. Мы с министром образования, тогда это был Филиппов Владимир Михайлович, договорились, что у нас бронежилета нет, жить очень хочется, поэтому и первая «вертушка», и вторая пусть друг с другом тихо разговаривают. Мы созвали комиссию каждой твари по паре. В том числе и лиц творческой национальности, как они у нас теперь написаны в законе. Я была председателем конкурсной комиссии и получила от этих лиц заключение на эти две библиотеки, оно у меня хранится до сих пор.
Писал это заключение «отец» нашего Чебурашки Эдуард Успенский, которого 40 минут инструктировали, как надо заполнять, какие баллы куда проставлять, а он кивал головой. После этого он сел оценивать библиотеку. Через 40 минут он сдает первым все это дело. И я, можно сказать, чуть ли не падаю со стула. Каждый голос на вес золота. Там написано: «Ничего не понимаю в ваших баллах. Мне обе библиотеки очень нравятся. Давайте закупим обе. С уважением Эдуард Успенский».
Есть именные закупки, есть репутационные, и тогда нужно проводить конкурс квалификации репутации. Есть в сфере творчества закупки квалификационные. Реставрация – квалификационная закупка. Здесь уже не имя важно, а умеешь ты это делать или нет. И есть закупки, когда мы можем позволить себе, те же скрепки для театра купить на аукционе, потому что это каталожная закупка простых товаров. То есть в той же сфере культуры закупки надо производить разными способами, с разной степенью доверия к поставщику и, следовательно, по разным регулируемым законам.
Привалов Александр Николаевич:
– То, что вы сейчас говорили, на всякого нормального человека производит впечатление абсолютной очевидности, но беда вот в чем. Разработчики и нынешние пользователи, регуляторы 94-ФЗ принципиально отказываются от представления репутации. Их отказ от предварительного квалификационного отбора принципиален. Вы же видели, как на пленарном заседании они вскакивают: «Ах, уберете с нашей машины тормоза». Да будет ваша машина со всеми тормозами, глаза откройте! Нет. Слово репутация они не слышат. Каким образом можно разговаривать о закупках в культурной сфере без представления репутации, я не понимаю.
Я хотел бы сказать о сложности написания текста. Вы понимаете, в 2007-2006 годах, когда писали текст, это было новое регулирование. Это текст, который написан заново. Сравните с Гражданским кодексом, который мы с римского права списываем, ну просто не корректно. Но вот почему упираются и берутся за текст 2006 года, это я не могу понять. 94-й закон 2006 года себя изжил. И я помню, каюсь, я знаю, кто писал этот проект, и я им помогал в этом, но не было тогда понимание в обществе такого, как оно сейчас существует. Вообще никакого понимания не было. Поэтому нельзя держаться за этот текст. Текст 2006 года это все равно, что текст римского права сейчас по отношению к нашему развитию.
Цигулева Марина Викторовна, начальник юридического отдела Госэрмитажа:
– Наше музейное законодательство содержит такой основной постулат, что музеи на самом деле созданы, для того чтобы сохранить для потомков то, что мы имеем, сохранить наше культурное наследие. И культурное наследие – это не только экспонаты, не только музейные предметы, но это еще и издания. И много еще чего. Это еще интеллектуальная собственность, которая вкладывается в сохранение того, что мы имеем. Госпожа Катамадзе в одном из своих выступлений сказала, что базовый принцип 94 закона – это «ни у кого покупать», а «что покупать». Но, к сожалению, благодаря реализации этого закона мы покупаем, что попало, у бог знает кого.
«Попытки сравнять их с обычными строительными работами неразумны и нелепы. Масштабное строительство регулируется общими законами экономики, где базовыми принципами является унификация и количество, в реставрации основополагающими является индивидуальность и качество», – говорит глава федеральной службы по контролю соблюдения законодательства в области культуры Кебовский. И это мнение Росохранкультуры! То есть мнение того органа, который призван соблюдать и контролировать законодательство в области культуры. И оно игнорируется.
Более того, как происходит реставрация. Вот реставрация в частности Эрмитажа. Если в реставрационном комплексе есть какие-то работы общестроя, например, где-то балку поменяли, значит, это аукцион. У нас реставрируется иорданская лестница, центральная лестница, по результатам аукциона. Потому что там есть общестроительные работы. И мы никак не можем выделить ее в конкурс, хотя бы чтобы предъявить какие-то качественные характеристики. В итоге от изначальной суммы почти в 200 млн пришло 10 фирм, выиграли за 86. Там же смета. Там понятно. Смета была взята не с потолка. А в ходе работ выяснилось, когда поставили леса на иорданскую лестницу, что плафоны иорданской лестницы (не видно было снизу, там достаточно высоко) нуждаются в реставрации. Предварительная смета 16 млн. Вопрос, а что нам делать?
Для того чтобы провести конкурс, мы должны приостановить работы той компании, которая реставрирует лестницу. Они не могут, у них годовое финансирование. Совершенно не очевидно, что выиграют они, выигрывает другая компания. Они говорят: «Знаете, ребята, мы хотим деньги получить с Эрмитажа в этом году и получим, а леса после этого мы уберем, а вы свои леса поставьте и будете потом плафон реставрировать». То есть вот такая ситуация. И что с этим делать?
Мы выход придумали, обошли 94-ФЗ. Есть такое 583 Постановление. Оно говорит о новом порядке оплаты труда в бюджетных учреждениях, и там написано, что если бюджетное учреждение вдруг столкнулось с необходимостью проведения работ, можно расширить штат, ввести по срочному договору, взять реставраторов. Мы просто взяли плафон на инвентарный учет быстро, посчитали его музейным предметом и наняли реставратора. Ну, это что же такое? И на это все время уходит.
И даже, если, условно говоря, законодатель не поддерживает точку зрения Кебовского о том, что реставрацию вообще нужно исключить, давайте хотя бы будем предъявлять качественные критерии, давайте хотя бы исключим нашу реставрацию. Если там есть какой-то, на объектах особо ценного культурного наследия, из аукционных перечней, чтобы мы не сталкивались с тем, о чем вы говорили, чтобы не надо было писать, чтобы текст был читабельный. Потому что приходят люди, дают нижнюю цену, и что нам делать?
Есть еще другая проблема по поводу сохранения культурного наследия. Для того чтобы его сохранить, нужно создавать какие-то материальные условия: строить хранилища, создавать системы сигнализации, пожаротушения, маркировки экспонатов. Это все, как вы понимаете, является конфиденциальной информацией. Хорошо бы, чтобы ее знали условно 10 человек, и чтобы точно было известно, кто эти 10 человек. В итоге, для того чтобы создать систему сигнализации, мы должны разместить план сигнализации на сайте. После этого мы точно также должны разместить пожарные выходы и также написать, какие требования к маркировке экспонатов мы предъявляем. Ребята, приходите, берите, вот план и вот написано, как и где мы маркируем. И маршрут перемещения.
Кстати, вот по поводу вашего вопроса и Пикассо. Я могу сказать, как получилось. На самом деле закрылся музей Пикассо на ремонт, видимо по конкурсу, и они решили, чтобы замечательная коллекция не простаивала, экспонировать. Сначала они экспонировали за рубежами нашей прекрасной родины, затем в Москве, потом в Петербурге. С французами была договоренность.
На самом деле в России существует всего три компании транспортных, которые перевозят музейные ценности. Для этого нужны специальные машины с пневматическими подвесками, с климат-контролем, и много-много всяких вещей. И, естественно, об этом знают абсолютно все музейщики во всем мире. Французы сказали, мы хотим вот эту компанию. Министерство культуры вместе с РОСИЗО схватилось за голову. А на конкурс этот пришло пять компаний, причем две из них те, что называются «волки», это те люди, которые приходят, чтобы собрать деньги с участников. Одна из компаний называлась «Стройрем… монтаж», недавно организованная. Министерство культуры сказало этой компании: «Ребята, как хотите, по любой цене, но вы должны этот конкурс выиграть». И они выиграли «по любой цене». Так что все в порядке будет. Они довезут. Условно говоря, в убыток, но как-то, наверное, это все компенсируется. И как с этим быть? Это еще одна проблема по поводу перевозки экспонатов.
Люди считают, что они, приходя на конкурс, все на газелях перевезут. Как бы вы хорошо не написали ТЗ, они его просто откопируют на ксероксе, положат и распишутся на каждой странице. И будет то ТЗ, которое вы требовали, но совсем не то, что они могут и умеют. Потому что они всегда думают, что они возьмут и наймут эту компанию, которую они точно знают, что перевезет за другие деньги. Почему они так думают? Никому неизвестно.
Есть еще одна интересная проблема в музейном мире, связанная с закупкой экспонатов. Мы же покупаем экспонаты у людей. То есть у нас есть фондовая закупочная комиссия. Приходят люди, приносят вещи. Иногда эти вещи представляют очень большую культурно-историческую ценность, и стоят очень немаленьких денег. Чтобы купить предмет нужно пройти очень непростую церемонию.
Сначала фондовая закупочная комиссия, затем разрешение Министерства культуры. Потом мы заключаем контракт по 55-й статье (как у единственного поставщика). А статья 18 любимого мной закона предписывает нам разместить в Интернете все данные человека, который нам вещь продал, вплоть до цены, адреса и ИНН. Естественно люди, которые продают нам вещи, категорически возражают. Они говорят, есть конституция. А есть 94-й закон. Происходит следующая вещь. Этот контракт просто не регистрирует казначейство. Потому что, если он не прошел определенную регистрацию в соответствии со статьей 18 этого закона, который противоречит статье 54 Конституции, он будет просто не зарегистрирован, и деньги мы человеку перевести не сможем, потому что деньги бюджетные, контракта нет. Что делать?
А еще вот про проекты хотелось бы к Виктору Николаевичу присоединиться. Что происходит с проектом? Когда вот, например, делают проект для капитального ремонта или воссоздания.
У нас есть такой приказ № 113 Министерства культуры «О мерах по совершенствованию организации при проведении работы на памятниках особо ценного культурного наследия», где написано, что никакие работы не могут проводиться без проекта. Поэтому сначала мы заказываем проект. В проекте в соответствии с гостами должны быть указаны конкретные материалы, из которых все и должно быть сделано. Проект сделан. Деньги заплачены. Объявляем конкурс на производство работ, и тут выясняется, что мы не можем указать ни одной конкретной марки. Потому что 94-ФЗ нам напрямую это запрещает. И тут мы уже входим опять в противоречие и с Градостроительным кодексом и с ГК, который защищает авторские права изготовителя проекта. И на самом деле это тоже такая коллизия норм. И Гражданский кодекс тоже закон прямого действия. А ничего мы сделать не можем, потому что это связано с деньгами, а никто нам эти деньги не даст. То есть, для того чтобы мы эти деньги и заплатили, мы должны соблюсти эту чудесную процедуру.
И еще хотелось бы сказать по поводу того, что, по-моему, сами законодатели не ведают, что творят. Они вдруг взяли и ни с того ни с сего исключили из основания отклонения заявки такой важный пункт, как поступление денег на счет в обеспечение заявки. Что происходит?
Вот допустим конкурс многомиллионный. И заявка обеспечивается. А так как у нас теперь закон подразумевает, мы можем приложить только копию платежного поручения, даже без отметки банка. И люди просто прикладывают копии, которые у себя на компьютере сделали и ни в какой банк не носили. Зато они принимают участие в конкурсе. Они приходят с этими платежными поручениями. Спрашивается, почему законодатель вдруг взял и ни с того ни с сего предложил положить в подтверждение заявки именно копии незаверенного платежного поручения. Я тоже член конкурсной комиссии. Я просто вижу то, что происходит. Это чудовищно на самом деле.
Смирнов Геннадий Александрович, заместитель председателя союза театральных деятелей России:
– Поскольку я представляю творческую организацию, то мне будет позволено в своем выступлении кое-что процитировать. Помните, у Александра Сергеевича Пушкина: «Три девицы под окном пряли поздно вечерком... «Кабы я была царица, – говорит одна девица, – я на весь бы мир одна наткала бы полотна». А вторая говорит: «Я б на весь крещенный мир приготовила бы пир». Ну а третья говорит: «Кабы я была царица, я б для батюшки царя родила б богатыря...» И вот этот батюшка царь эту третью и выбрал себе в жены, поскольку не был связан 94-м ФЗ. Потому что если бы он был обязан руководствоваться нормами 94-ФЗ, то ему бы досталась или повариха, или ткачиха.
Вот театр, каждый раз приступая к новой постановке и вообще к любому творческому делу, или художник с большой буквы находится в положении вот этого батюшки царя. Когда нужно кому-то что-то заказывать. Когда ни сам художник берет кисть, краску и чего-то делает, а когда это коллективное творчество, когда нужно, что-то кому-то еще заказывать. Нам каждый раз предлагают брак по расчету. А нам хочется по любви. И вот 94-ФЗ запрещает нам брак по любви. Он говорит: «Нет, ребята, только по расчету. Вы сами знаете, что брак по расчету не всегда самый крепкий, а самое главное не всегда самый счастливый и результативный.
Вот Александр Николаевич сказал, что мы вроде не против 94-ФЗ, пусть он будет, но только без нас. На самом деле это не совсем так. Вы знаете, структура расходов любого театра состоит из расходов, которые на 80% вообще не связаны с 94-ФЗ. 60-70% это заработная плата и налоги. Еще порядка 20% расходов – это расходы на услуги, которые мы получаем от единственного их производителя, это электричество, отопление и т. д. Но есть небольшая часть расходов, которая идет непосредственно на творчество, на реализацию творческих планов и т. д. Мы говорим, вот это не трогайте, дайте это право нам. Но есть еще большие расходы, которые, пожалуйста, пусть идут через 94-ФЗ. Снег с крыши убрать, мусор вывезти, компанию нанять, охрану, закупить те же самые скрепки. Но когда нужно заказать шинель, то ее нужно шить не в военном ателье, а у специалистов, которые знают, как сценическую шинель сшить. Она немножко другая, а не та, что должна греть и в скатку скатываться. Это казалось бы такие вещи эфемерные и вроде бы даже не материальные. Но на самом деле для театра они и есть самое существо материальное, потому что без этого как раз и нет театра, и зрителей не будет в конечном итоге.
Последнее, что я хотел бы сказать. Государственная дума рассмотрела в первом чтении закон о внесении изменений в законодательство в связи с совершенствованием правового положения учреждений, бюджетных в том числе. Хозяйственный механизм автономного учреждения и бюджетного учреждения абсолютно идентичен. При этом взаимоотношения с казначейством, с бюджетом, с 94-ФЗ у автономных учреждений и у бюджетных абсолютно разные. И, я боюсь, разработчики этого закона о внесении изменений, это Министерство финансов и Министерство экономики, как разработчики-последователи 94-ФЗ, каким-то образом договорятся о том, чтобы автономные учреждения, точно так же как и бюджетные попали под действие 94-ФЗ. Тем самым будет ухудшено положение тех, кто работает в организационно-правовой форме автономного учреждения. Вот этого нельзя допустить. Ни в коем случае. Потому что это будет откат назад. А нам надо двигаться вперед.
Цигулева Марина Викторовна, начальник юридического отдела Госэрмитажа:
– Можно еще по поводу уборки снега и экономии бюджетных средств. Мы объявили конкурс. Это было осенью, когда никто не знал, сколько выпадет снега. 2 млн 800 тысяч. Пришла компания, которая выиграла за 1 млн 100 тысячэтот аукцион. 10 человек: 5 имеют доступ к работе на высоте, 5 не имеют – студенты. 3 600 кв. м кровли только Зимнего дворца. Выпал снег неожиданно. Они, как могли, старались, но в силу того, что не умели, они ломами разломали крышу Зимнего Дворца, только что отремонтированную. У нас потекли залы, только что отреставрированные.
Дальше происходят следующие вещи. Залы текут – жас нечеловеческий. Но есть этот федеральный закон, есть статья 55, форс-мажорные обстоятельства. Мы подтянули под форс-мажорные обстоятельства, наняли компанию за 3 млн уже к тому 1 млн 200 тысячам, которые в форс-мажорном режиме отчистили нам крышу и стоки. Но снег выпал снова.
А у нас был контракт на 10 дней. И они должны были убрать. Мы объявили котировку еще на 500 тысяч. К экономии бюджетных средств – 4,5 млн уже получилось. Но котировка тоже кончилась, а снег лежит. А у нас уже даже нет возможности по закону, мы не можем уже котировку, аукцион не успеваем, залы текут, мы в суд подаем. Я вот сейчас приеду, мы будем обращаться в суд. Но я знаю, к чему приведет это обращение. Ребята, которых 10 человек, сказали, мы такие объемы за ваши деньги выполнять не можем.
Этот суд мы выиграем. Я не сомневаюсь ни одной минуты. Но госпошлину они нам не вернут. У них же там уставный капитал старыми компьютерами внесен. И все. Эти люди уже разошлись, студенты. Сессия кончилась. Это об экономии.
Ирина Федоровна, заместитель руководителя аппарата комитета по культуре Госдумы:
– Мы поговорили фактически о всех сферах, но не говорили о закупке музыкальных инструментов в музыкальных училищах. Вы, понимаете, это проблема, которая действительно в 94-ФЗ была решена. И проблемы не было. Вдруг неожиданно вносят изменения в 94-ФЗ. И теперь у нас признаются эквивалентными музыкальные инструменты зарубежных и наших российских фирм по техническим характеристикам. Но мы прекрасно понимаем все, что технические характеристики могут быть совершенно одинаковые, одно дерево, из одного материала сделанные смычки, но ведь для музыкальных инструментов это качество звучания. Ведь если мы берем скрипки, то это лак, состав которого фирмы-изготовители скрывают. Этого не знает никто, и техническое задание отразить не может. Даже одна и та же зарубежная фирма одну и ту же скрипку продает с разницей в 100 тысяч долларов. При этом никаких технических параметров мы не имеем.
И сейчас мы опять неожиданно меняем закон и делаем ухудшение в этой области. У нас учатся талантливые дети. На весь мир у нас признанные музыканты, и мы не можем закупить детям нормальный инструмент музыкальный в школы. Для чего это делается? Я ответить не могу. Мы ведь престиж России. На музыкальных конкурсах все говорим о том, что это престиж России, это наше имя. Но как же мы можем собственное имя расчеркивать одним росчерком 94-ого?
– Я хотел бы сказать к слову о проблеме национального масштаба, которая очень скоро будет абсолютно видна. Это наша Олимпиада в Сочи в 2014. Это единственная Олимпиада за последнее десятилетие, по которой строятся новые сооружения без того самого творческого конкурса. Потому что всегда Олимпиада – это престиж страны, это лицо культуры страны. И всегда отбирались самые лучшие, самые топовые архитекторы участвовали в конкурсе, побеждали и строили эти объекты. Единственная Олимпиада, которая пошла по 94 закону.
В результате генеральным проектировщиком был выбран Шахтстрой, который не только никогда в жизни не строил спортивных сооружений, вообще не знал, как строить дом жилой. Этот Шахтстрой распилил бюджет точно по этой самой схеме, нанял отдельных субподрядчиков, более менее разбирающихся в том, что это такое. Потом собрал от них предложения, слепил что-то невразумительное, которое сейчас переделывается полностью. В результате все сроки сорваны, в результате будет дикая, как у нас всегда бывает, запарка на строительстве. Я уж не говорю ни про престиж, ни про качество работ строительных, которые будут. В результате будет большой позор России, но не большой позор архитекторов России, которые просто были выброшены из этого процесса. Это все будет на совести тех, кто придумывал 94-й закон и кто руководил этим строительством.
