Елена Махота, член правления, вице-президент, руководитель блока «малый, средний и розничный бизнес» ОАО «Промсвязьбанк»
– Как, по-вашему, сказались события 4-го квартала 2008 года на кредитовании малого и среднего бизнеса?
– Сокращение объемов кредитования началось в сентябре прошлого года, сейчас многие банки восстановили свои программы кредитования, но, к сожалению, сам рынок сжался. Соответственно, потребность в кредитных ресурсах на рынке стала меньше, чем она была, допустим, в августе. Это связано с тем, что количество работающих компаний стало меньше. На мой взгляд, в этом году рынок продолжит сжиматься, уменьшится доля региональных участников рынка, которые сейчас не кредитуют, и увеличится доля федеральных. Тенденция к повышению процентных ставок, которая наметилась в четвертом квартале, сохранится, тем более, если снова начнутся проблемы с ликвидностью. Кроме того, банки закладывают в ставки ту дефолтность, которая уже есть на рынке и которую нужно за счет чего-то окупать. Объемы залогового финансирования и сроки кредитования будут сокращаться, потому что длинных денег нет. Условия для заемщиков будут более жесткими.
– Каковы сейчас реальные средние ставки на рынке?
– 22–30%. Больше 30% мало кто делает. Получается достаточно широкий диапазон, потому что у каждого банка своя стратегия развития.
– Как Вы оцениваете объемы рынка в 2008 году? Какие объемы ожидаются в 2009 году?
– Объем рынка кредитования малого и среднего бизнеса в 2008 году составил примерно 40-60 млрд долларов. Уменьшение кредитного портфеля наблюдается у региональных игроков. С другой стороны, федеральные банки не ставят себе задачу наращивать портфели. По моим оценкам, объем рынка сильно не уменьшился. Это связано с одной стороны со значительной долей Сбербанка в общем кредитном портфеле МСБ. С другой стороны, малый и средний бизнес – это не тот бизнес, который «сохнет» очень быстро. Портфель МСБ имеет определенную дюрацию – где-то полтора-два года и больше. Соответственно, в 2009 году ожидаемое снижение рынка может быть на 10-15%. Хотя ежемесячный объем кредитования в среднем снизился в два раза. В конце 2008 года банки в основном рефинансировали ранее предоставленные кредиты.
– Как ведет себя государство на этом рынке? Изменились ли в этом году госпрограммы по поддержке малого и среднего бизнеса, через субсидирование части ставок, через поручительство?
– Достаточно активно развиваются региональные фонды, которые предоставляют поручительство за предпринимателей, например, фонды в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Тамбове, Белгороде. Во многих других городах эта инициатива также поддержана, вливаются деньги, фонды начинают функционировать. Даже год назад всего этого еще не было. Есть программа субсидирования процентной ставки - в ряде регионов она развивается хорошо. К сожалению, многое до сих пор зависит и в этом деле от конкретных персоналий. Кроме того, есть возможность привлекать средства под целевые программы малого бизнеса через Российский банк развития, которому в рамках государственной поддержки выделена значительная сумма для поддержки МСБ. Что касается активности бизнес-инкубаторов, арендных аукционов и т. д. – то эти инициативы работают в основном в Москве. В России немного субъектов федерации, или муниципалитетов, которые реально активно поддерживают инициативы по малому бизнесу, несмотря на то, что разговоров много. Из регионов, которые активно продвигают малый и средний бизнес, стоит отметить Москву, Санкт-Петербург, Липецк, Екатеринбург, благодаря чему бизнес в этих городах развит лучше, чем в других.
– То есть поддержка МСБ сохранится на том же уровне, что и была, несмотря на кризис?
– Я думаю, будет еще больше.
– Еще больше? Несмотря на сжатие бюджета, на дефицит федерального бюджета?
– Да. Я думаю, что в целевые программы правительство будет вкладывать деньги. Потому что малый бизнес – это те люди, которые формируют платежеспособный средний класс и, по сути, увеличивают платежеспособный спрос, а это и означает развитие экономики: люди начинают вкладывать деньги, начинают покупать. Для тех, кто потерял работу, это возможность заработать при общем сжатии рынка, но для этого им нужно заниматься бизнесом. Поддержка этой отрасли означает, в том числе и борьбу с социальной нестабильностью.
– Насколько, по-вашему, были ужесточены требования к заемщикам малого и среднего бизнеса?
– Значительно. Банки ужесточили требования к залогам, многие перестали выдавать кредиты под залог товаров в обороте, как раньше. Введен ряд ограничений по финансовому состоянию заемщика. Что касается срока работы компании: раньше мы кредитовали компании, которые работают на рынке от девяти месяцев, сейчас – от 12 месяцев. Также были выбраны приоритетные отрасли, с которыми мы работаем. Отрасли строительные, лесозаготовка, посредники, товары класса luxury мы кредитуем очень осторожно. Мы стали больше кредитовать предприятия, торгующие товарами первой необходимости, пищевые производства и т.д. То есть то, что будет востребовано, даже если кризис и дальше будет углубляться.
– Появились ли какие-то крупные игроки на этом рынке в 2008 году?
– В 2008 году – нет. Сейчас выходит на этот рынок НОМОС-БАНК, но мы пока не чувствуем конкуренции, и, думаю, не почувствуем, потому что время сейчас, конечно, тяжелое для выхода на рынок. Укрепили свои позиции ВТБ-24, КМБ-банк. Уралсиб и Росбанк проводили достаточно умеренную политику в отношении кредитования малого и среднего бизнеса. С рынка ушло очень много мелких игроков, которые раньше активно развивались.
– Часть региональных банков переориентировалась с кредитования физических лиц на малый и средний бизнес. Считается, что здесь меньше уровень риска и его проще посчитать. Какой примерно уровень рентабельности в этом направлении, какая процентная маржа получается?
– Рентабельность у нас положительная, и это хорошо, потому что по розничным продуктам сейчас у многих банков, особенно развивающих сети, рентабельность бывает отрицательная.
– А какое у вас ощущение средней просрочки по рынку, именно по МСБ?
– До кризиса просрочка была на уровне полутора процентов. С развитием кризиса она увеличилась по разным банкам до 3–6%.
– Что будет в среднесрочной перспективе?
– Думаю, что 4-5%, поскольку многие компании, у которых было слабое финансовое положение, либо закредитованность, либо они работали в проблемных отраслях, уже вышли на просрочку. Именно потому резкого роста просроченной задолженности я не ожидаю.
– Какие кредитные продукты сейчас наиболее востребованы малым бизнесом?
– В основном берут деньги на пополнение оборотных средств, закрытие кассовых разрывов. Инвестиционные проекты реализуют только компании, которые их начали и не успели их закончить. Новых инвестпроектов с нуля нет. Старт-апы, открытие нового бизнеса встречаются крайне редко. В основном люди стараются поддержать тот бизнес, который у них есть, и максимально этот бизнес обезопасить. Заемщики, которые раньше собирались брать кредит, сейчас, видя нестабильность на рынке, предпочитают за ним не обращаться. Это тоже объективная реальность. Они не могут спрогнозировать, что у них будет со спросом, они не могу построить нормальную бизнес-модель, соответственно, просто предпочитают не кредитоваться.
– То есть спрос со стороны заемщиков сжимается?
– Конечно, он сжимается, потому что бизнес у заемщиков сжимается.
– Что сейчас предпочтительней, признавать кредит проблемным и начинать взыскание, или же стараться его пролонгировать, то есть поддержать заемщика?
– Для банков, для нашего – в особенности, сохранение бизнеса клиента и поддержание нормальных отношений всегда было задачей номер один. Поэтому, если мы видим, что заемщик не мошенник, что он хочет платить, но у него временные проблемы в бизнесе – значит, мы будем с ним разговаривать, реструктурировать ему ссуду. Если мы видим, что заемщик платить не хочет, прикрываясь кризисом, и такие сейчас есть, то, значит, будем подавать на него в суд, использовать иные меры взыскания.
– То есть в первую очередь вы стараетесь идти навстречу заемщику?
– Нет, мы стараемся в первую очередь оценить ситуацию и после этого принять решение. Банк это не залоговый аукцион, не ломбардная контора, и поэтому, если заемщик готов платить, банку нет никакого смысла арестовывать имущество и потом его реализовывать при пониженном спросе. У банка задача – получить проценты и вернуть кредит.
– Какими вы видите свои конкурентные преимущества перед остальными банками на этом рынке?
– Сейчас, как и до кризиса, мы предлагаем широкую линейку востребованных кредитных продуктов, которой у многих нет. Мы очень активно работаем с партнерскими организациями, что нам позволяет достучаться до заемщиков, у которых есть потребность приобрести оборудование, транспорт и так далее. Заемщики идут к нам через партнеров, которых, как правило, делают им скидки, потому что работают с нашим банком. Надежность и устойчивость банка, безусловно, являются важными факторами для заемщиков, они уверены, что их кредит не будет передан по цессии, им не изменят условия кредитования. Я считаю, что это один из важных моментов. И естественно, клиентский подход – то, что сейчас многие банки теряют, прикрываясь тем, что на дворе кризис: мол, клиенты сами придут. Клиенты действительно придут завтра, но послезавтра кризис закончится, и никто никуда не придет. Вспомнят о том партнере, о том банке, который сумел поддержать с клиентами хорошие отношения. Поэтому мы про свой клиентский подход, который, в общем-то, позволил построить наш бизнес, никогда не забываем, даже в период кризиса.
– А вы сотрудничаете с брокерскими кредитами на местах, в регионах?
– Сотрудничества с точки зрения подписанных соглашений у нас нет. Но договоренности с брокерами и заявки, которые мы от них получаем – есть. Мы такой канал продаж используем, но он не является активным. Заемщики предпочитают обращаться непосредственно в банк, так как преимущества работы с брокерами не совсем очевидны.
– Как в Вашем банке выстроена процедура принятия решений по кредитованию? Используется ли скоринг?
– Мы используем программы кредитования. Это не совсем скоринг, потому что, по моему глубокому убеждению, российский бизнес пока к скорингу не готов. Он будет готов к скорингу в чистом виде, когда у всего малого и среднего бизнеса будет только официальная отчетность, когда будут единые хранилища залогов, в НБКИ будут своевременно, а не с задержкой в 2-3 месяца подавать информацию абсолютно все банки, и эта информация будет адекватна, – тогда можно делать скоринг. И то для небольших сумм, может быть, до двухсот, или как в Европе, до трехсот тысяч евро. В нынешней ситуации, банки, которые декларируют скоринг, на самом деле не используют его в чистом виде. Все равно это некая программа кредитования, которая включает в себя правила поведения для заемщиков – поведенческий скоринг, и его финансовое положение. Финансовое положение очень многие банки оценивают по классической системе в рамках использованного ранее подхода ЕБРР, когда надо выезжать на место ведения бизнеса заемщика и так далее. А кто этого не делает, тот по таким клиентам имеет очень высокую просрочку – порядка 25%. Мы используем классический умеренно консервативный подход, у нас есть программа кредитования, набор правил. Заемщики либо соответствуют этим правилам, либо нет. И, соответственно, если заемщик соответствует правилам, мы понимаем, что по этим заемщикам закладывается определенный уровень дефолтов с учетом поправки на кризис, и, исходя из этого, определенная цена продукта.
При принятии решения обращается внимание на три вещи. Первое: отрасль и положение в ней заемщика, его конкурентные преимущества и положение на конкретном локальном рынке. Второй момент: опыт менеджмента – конкретно в этом бизнесе и вообще. Организация работы внутри, организация работы с поставщиками и клиентами. И третий момент, естественно, финансовое положение. То есть, цифры, которые говорят о чистой прибыли, балансе, о залогах, которые можно выделить как отдельный четвертый блок.
– Какая из них все-таки доминирует при принятии решения?
– Доминирует финансовое положение.
– А качественные параметры?
– Качественные параметры могут либо усиливать финансовое положение, усиливать позитивное мнение о заемщике, либо корректировать его. Но если у заемщика плохое финансовое положение, даже если есть хорошие залоги, мы не будем кредитовать. Точно так же, если у заемщика хорошее финансовое положение, но нет залогов – вопрос, куда он вкладывает свои средства, и почему у него при таком хорошем финансовом положении отсутствуют какие-то активы.
– Каков примерно средний дисконт, которым вы пользуетесь при оценке залогов?
– Сейчас он составляет 40-50%. Опять же, это поправка на кризис, потому что активы в цене падают, прогнозировать то, сколько будут стоить активы, никто не берется. Есть миллион версий, сколько будет стоить недвижимость. И даже если она столько стоит, можно ли ее продать?
– Сейчас рынок стоит, по большому счету.
– Именно поэтому мы и рассматриваем прежде всего финансовое положение заемщика: что это за заемщик, с чего он будет возвращать деньги банку.
– Какие ресурсы вы привлекаете для развития кредитования МСБ?
– Мы стараемся привлечь абсолютно все доступные банку ресурсы, в том числе целевые программы, финансируемые ЕБРР и другими организациями.
