Интервью с Сергеем Эрликом, президентом НПФ «ЛУКОЙЛ-ГАРАНТ»

Сергей Эрлик, президент НПФ «ЛУКОЙЛ-ГАРАНТ»

На рынке не осталось игроков, пришедших решать свои сиюминутные задачи.

- Как вы оцениваете общее влияние кризиса на рынок НПФ?

- Кризис 2008 г. пришелся на крайне неудачное время, когда многие крупные фонды, ранее только присматривавшихся к работе c пенсионными накоплениями, активно включились в систему ОПС на открытом рынке. Как следствие, бюджеты, выделенные для этого, были урезаны, что не позволило реализовать намеченные планы. Даже программа софинансирования, которая появилась в конце 2008 г. не оказалась в достаточной степени востребованной, и не вполне оправдала возложенные на нее ожидания.

Что касается влияния антикризисных действий государства и их влияния на накопительный элемент, то я полагаю, что все шаги, которые сейчас делаются правительством, позитивны, но носят косметический характер. Нужно принимать серьезные меры: повышать пенсионный возраст, вводить систему личного обязательного пенсионного страхования, поскольку систему далее развивать без этого невозможно. Поэтому предложения Минздравсоцразвития по выводу накопительного элемента из системы ОПС являются абсолютно правильными, хотя и не решют всех проблем системы, в первую очередь – проблемы доверия к негосударственным пенсионным фондам со стороны населения.

- А как поднять доверие?

- Например, за счет возможности для фондов создавать портфель долговых инструментов, удерживаемых до погашения, и не отражать «бумажную» часть убытков. Это было бы правильно, особенно с учетом менталитета россиян, который за последние 20 лет неоднократно разочаровывался в финансовых институтах и государственных инициативах. Возможно, было бы целесообразным даже снять с фондов обязательство ежегодно уведомлять клиентов о состоянии их пенсионных счетов (разумеется, сохранив право клиентов получать такую информацию по запросу). Это принесло бы определенную пользу на первом этапе, пока граждане не увидят, что система действительно работает, пока на пенсию не начнут выходить люди, чьи накопления успели проработать по 20 лет.

Предположим, фонды смогут добиться внесения изменений в законодательство и получить разрешение не проводить ежегодную переоценку активов. Какими в таком случае должны быть текущие механизмы контроля, чтобы не допустить злоупотреблений с их стороны?

Я думаю, что сейчас пенсионный рынок существенно отличается от того состояния, в котором он был в начале 1990-х гг., когда негосударственные пенсионные фонды только создавались. Сейчас это серьезные структуры, за которыми стоят крупнейшие компании. Фактически на рынке не осталось игроков, пришедших решать свои сиюминутные задачи, поэтому я не думаю, что возможно ожидать каких-либо злоупотреблений.

Это не означает, что контроль не нужен, но он должен быть более четким и упорядоченным. Так, сейчас ряд документов, регулирующих деятельность НПФ, противоречат друг другу. Например, наименование форм отчетности, которые сдаются в ФСФР, не всегда отражают то, что написано в инструкции по их заполнению, что ставит фонды в сложное положение. Было бы целесообразным, чтобы предпринимались шаги для повышения прозрачности нормативно-правовой базы, регулирующей деятельность фондов, но не ради самой прозрачности, а ради дела.

- Какие практические уроки рынок НПФ извлек из кризиса?

- В первую очередь, к нам пришло понимание, что рынок может быть падающим. Здесь возникла новая проблема, которая раньше рассматривалась в иной плоскости, – проблема взаимоотношения НПФ и УК, и если раньше УК стояли в очереди к НПФ и зазывали их красивыми словами и обещаниями, то, когда пришло время отвечать по своим обязательствам, многие УК заявили, что не несут никакой ответственности. Я считаю, что если закон обязывает эти два института взаимодействовать друг с другом, то и проблемы они должны решать вместе.

Для этого желательно предпринять несколько шагов на законодательном уровне: должно появиться понимание, что нельзя на основании одного года давать оценку пенсионному рынку, где обязательства возникают по прошествии значительного количества лет. Задача фонда – обеспечить выплату пенсий конкретным людям после наступления пенсионных оснований; никто же не обвиняет ПФР в том, что у него нет средств, чтобы выплачивать сейчас пенсию всем застрахованным лицам, 42 миллионам человек. В этом вопросе должны быть созданы равные условия для государственных и негосударственных структур.

Большее внимание получил риск-менеджмент. Раньше, хотя мы и были консервативными инвесторами, фонды конкурировали между собой по доходности, поэтому риск в определенных объемах присутствовал. Сейчас же инвестиционные портфели всех фондов стали гораздо более консервативными. Однако если брать зарубежный опыт, то на промежутке в 10 лет наибольшую доходность показали умеренно рисковые портфели, поэтому фонды будут постепенно в поисках доходности выбирать более рискованные инструменты. Я не призываю рынок к тому, чтобы больше рисковать, и не обязательно, что в каждой стране рисковый портфель будет одинаково успешен, но факты есть факты.

- Может, приток инвестиций в отрасль негосударственный пенсий сможет оживить ее развитие? Как Вы думаете, какие шаги следует предпринять для повышения инвестиционной привлекательности НПФ как бизнеса?

- С одной стороны, повышение коммерческой составляющей, полное превращение системы негосударственного пенсионного обеспечения в бизнес – повысит интерес со стороны инвесторов, что придаст системе новый импульс для развития. С другой стороны, я понимаю, как можно торговать лесом, трубами, нефтью. Но торговать пенсиями – достаточно опасно – в связи с высочайшей социальной значимостью предмета. В погоне за прибылью здесь есть риск разрушить всю систему. Вместе с тем  при нашей демографической ситуации иного способа обеспечить достойный коэффициент замещения, чем негосударственная накопительная система, не существует: в противном случае, нагрузка на работающее население будет продолжать возрастать и в скором времени половину зарплаты гражданам придется отдавать для выплаты пенсий.