Николай Галушин, заместитель генерального директора ОСАО «Ингосстрах»
Мы как компания были бы заинтересованы, чтобы на рынке были единые правила игры
Как Вы считаете, нужно ли страховому рынку единые минимальные стандарты риск-менеджмента, как-то наличие специализированного подразделения, коллегиальных органов?
Само по себе наличие риск-менеджера как должности в компании, и даже наличие некоторых формализованных процедур, как показывает наша российская практика, ни к чему не приводит. Вопрос заключается в соблюдении этих процедур, вопрос в отношении к риск-менеджменту в самой компании, в том, насколько это является осознанной необходимостью. У нас, если мы говорим про «Ингосстрах», нет должности «риск-менеджер». Однако процесс управления рисками и отношение к этому процессу в компании построены достаточно жестко: созданы коллегиальные органы, например, комитет по страхованию, финансово-инвестиционный комитет, – на рассмотрение которых регулярно выносятся вопросы по пересмотру условий сотрудничества с контрагентами.
В ходе присвоения рейтингов и проведения исследований нам стало ясно, что в страховых компаниях риск-менеджмент создан только у лидеров. Как Вы думаете, когда риск-менеджмент получит распространение на рынке?
Акционер не может говорить: «Мне абсолютно все равно, как наемные менеджеры управляют моим активом». Акционер всегда хочет, чтобы была процедура риск-менеджмента. Но пока рынок продолжает существовать в своем нынешнем виде, большинство компаний думает об объемах, а фраза: «Ребята, не балуйте», – подчас остается единственной формой риск-менеджмента.
Когда встал рынок авто- и банкострахования, многие компании обратили свое внимание на корпоративный сектор, так как это была единственная возможность обеспечить денежный поток. Это привело к ужесточению ценовой конкуренции. На рынок вернулись схемы, поскольку один из основных покупателей услуг по страхованию – это государство, и здесь очень вероятна коррупционная составляющая. Поэтому говорить, что единые стандарты риск-менеджмента будут приняты на страховом рынке в ближайшее время, к сожалению, невозможно.
А что должно произойти для того, чтобы страховой рынок «созрел» для риск-менеджмента?
В течение нескольких лет рынок должен быть стабильным. Ведь схемы стали уходить с рынка вплоть до середины 2008 г., когда компании совершали страховые операции, а не финансовые операции в интересах своих клиентов. Как только рынок стабилизируется, в условиях сильной конкуренции, прибыли страховых компаний начнут падать. Снижение рентабельности страховых операций приведет к двум вещам. Во-первых, компаниям придется задумываться о качестве страхового портфеля и поддерживать комбинированный коэффициент на приемлемом уровне – если портфель большой, т.к. считать что-то по маленькому портфелю невозможно. Во-вторых, придется следить за инвестиционным портфелем, поскольку именно инвестиционный бизнес будет генерировать основную прибыль компании.
Я думаю, что если мы говорим о системе, и о крупнейших компаниях, то это произойдет в течение пяти лет.
А Вы, как лидер рынка, заинтересованы, чтобы риск-менеджмент становился нормой?
Сегодня зачастую клиенты не всегда ориентируются на качество страхования, и часто стараются найти самое дешевое страхование. Страхование воспринимается как статья расходов, как оплата страховой премии.
Мы как компания были бы заинтересованы, чтобы на рынке были единые правила игры, чтобы рейтинговые агентства оценивали и процедуры риск-менеджмента в компании.
Кто должен следить за риск-менеджментом финансовых компаний, внедрять и контролировать его стандарты?
Компании даже в пределах первой сотни очень неоднородны, поэтому в рамках ВСС или ФССН такая инициатива невозможна: ряд субъектов рынка ни по одному из параметров не подходят для того, чтобы называться страховой компанией. Даже рост требований по капиталу к компаниям, которые занимаются перестрахованием, до 480 миллионов рублей уже вызывает много проблем на рынке, хотя если рассуждать логически, то что такое страховая компания с капиталом в 16 миллионов долларов, даже если она функционирует уже больше десяти лет?
Есть еще позиция ФАС, которая ставит сирых и убогих в один ряд с лидерами рынка, всячески оберегая конкуренцию на рынке финансовых услуг. Почему-то никто не хочет признать, что компания из третьей сотни уже не сможет никогда войти в десятку крупнейших – время уже не то.
Регулятор, хотя и идет по пути постепенного сокращения числа участников рынка, не готов предпринимать решительные шаги. Можно, конечно, сказать, что с завтрашнего дня мы вводим Solvency II, но сколько компаний будет ему соответствовать? Хорошо если пять-десять. Регулятор на это не пойдет, поэтому заниматься созданием стандартов риск-менеджмента могут только наблюдатели, например, рейтинговые агентства.
Facebook
