Ведущий: А сейчас хочу передать слово Сергею Владимировичу Ольховскому, который, насколько я понимаю, занимается вирусологией.
Если я правильно понял, Ваша кандидатская диссертация о каких-то штаммах вируса, которые жили в Западном Ниле, а нашли в Волге, или что-то в этом роде. Я прошу прощения, я не разбираюсь — я физик по образованию. Может быть, про это тоже расскажете?
Ольховский С. В.: Нет, дело в том, что у нас страна большая, и в ней живет огромное количество вирусов. Это понятно, да? Вирусы могут быть очень опасные. И вот Западный Нил — это вирусы из группы арбовирусов. У нас огромные природные очаги этой инфекции, и периодически случаются крупные эпидемии на юге России, в частности, в дельте Волги, в Астраханской области, в Волгограде -по всему югу практически, и там бывают тысячи заболевших с сотнями смертей. И моя работа как раз заключалась в расшифровке одной из вспышек, которая произошла в 1999 году. Мы там выделяли вирусы этого Западного Нила (он так называется) от больных, их характеризовали — в общем, проводили исследование.
А что касается отъезда, то, что раньше, что сейчас, люди уезжали не от хорошей жизни. Отъезд всегда был попыткой решения каких-то своих, по сути, бытовых проблем. Если людям здесь удавалось решить эти проблемы, в частности с жильем, что тут скрывать, и удавалось каким-то образом работать в группе, которая могла обеспечить хотя бы минимальное финансирование — я имею в виду деньги, зарплату, то люди предпочитали оставаться. А сейчас, наоборот, идет тенденция, что многие возвращаются после одного-двух постдоков сюда, так и не сумев найти себя. Мне кажется, здесь не надо делить на два лагеря: уехавших и не уехавших. Ведь научная деятельность не имеет национальности. Нет российской науки. Есть просто наука. И здесь, мне кажется, задача в том, чтобы нашу российскую научную деятельность интегрировать в мировую, в том числе конкретно в западную. И здесь, кажется, вот та диаспора, которая, как ее называют сейчас за рубежом, должна в этом помочь нам всем, помочь наладить эти контакты, интегрировать, чтобы работа проводилась какими-то большими международными коллективам с возможностью поездок отсюда туда и оттуда сюда. А ехать или нет — это, опять же, решается лично каждым человеком. Здесь нельзя давать каких-то рецептов.
Ведущий: Но Вас-то всё здесь устраивает? Я имею в виду оборудование, кадровый подбор.
Ольховский С. В.: В последние годы, в 2000-х годах, с оборудованием проблем нет. По крайней мере в нашем институте и в институтах схожего профиля — биологического — проблем с оборудованием нет. Проблемы всегда в нашей стране почему-то с зарплатой, потому что у если у нас идет миллионное финансирование каких-то проектов, то оно включает в себя оборудование и реактивы, но почему-то не включает зарплату, а если включает, то какой-то минимум. И здесь уже задача руководителей, видимо, этих больших групп — обеспечить финансирование молодым ученым: хоть аспирантам, хоть тем, кто остается. Но ездить все равно необходимо, я считаю. То есть ехать на несколько месяцев — это могут быть стажировки. В любом случае необходима интеграция.
Ведущий: А какая — вот так навскидку — зарплата была бы нормальной, чтобы молодой ученый Ваших лет спокойно, нормально работал в России?
Ольховский С. В.: Здесь как так ответишь? Если мы говорим про Москву, здесь основная проблема — это жилье. Если человек уходит от родителей и начинает самостоятельную жизнь, он должен где-то жить. Арендовать жилье в Москве невозможно на эту зарплату — это все знают. Купить — тем более. Если кто-то решает эту проблему, то зарплата среднего менеджера, мне кажется, вполне будет конкурентной, тем более если человек будет заниматься интересными вещами, а наука всегда очень интересна. То есть то, что прежде всего движет людьми, которые идут работать — это прежде всего интерес, это любопытство по большому счету. И понимание того, что решение тех задач, которые стоят, действительно важно — обществу, государству.
Ведущий: Спасибо, Сергей Владимирович.
