Ведущий: Итак, мы обрисовали некий комплекс проблем, которые связаны с тем: заниматься или не заниматься наукой в России, стоит ли молодому человеку идти в эту сферу, жилище, зарплата, оборудование, социальный статус, культурный статус. Понятно, что все равно в итоге главными остаются люди.
В зале есть представители диаспоры молодежи, которые хотят высказаться на эту тему. Пожалуйста.
Шнейдер А.:
Я хочу сделать пару комментариев на основе своего опыта, так как наша компания очень много публикуется с российскими коллегами, в частности, с институтом Ивановского. Маленькое apropos человека, рожденного в Советском Союзе: ни социальный статус ученого был очень высок, а статус всех остальных членов общества был крайне низок. Поэтому давайте не путать. Да, в Америке уважают ученого, во многом в зависимости от того — в престижном или непрестижном месте он работает. Но и других членов общества тоже уважают. Ученый не является столь же престижным, как, например, врач или lawyer.
Теперь пара моментов. Первое. Когда занимаются наукой, важно ли, что хочет государство? Науку делают эгоисты. Это было всегда, это будет всегда. К счастью, в Америке создана система, которая сумела мобилизовать здоровый, разумный прагматический эгоизм индивидуалов. Науку делают, потому что мне это интересно, потому, что система финансирования такая, что я сделаю более хорошие публикации, я получу более хорошие гранты. Если я получу более хорошие гранты, я буду лучше жить, у меня будет больше постдоков, у меня будет больше оборудования. Если я не сделаю хорошие публикации — а рейтинговая система очень налажена — то буду жить очень плохо, гораздо хуже, чем люди низкой квалификации.
Когда мы говорим о финансовой помощи государства, финансовая помощь может не только помочь, но и убить стимул индивидуала заниматься наукой. Если финансирование исследовательской деятельности не будет иметь в себе обратных связей с тем, какие у тебя публикации, в каких журналах, как их цитируют, это не будет транслироваться в твоем доступе к грантовым деньгам, то такое финансирование... Чем больше денег вольют, тем больше назад откинут. Это замечательно произошло в ряде арабских стран, богатых нефтью, когда дополнительное финансирование привело к еще большему научному отставанию.
Еще раз: мы очень много работаем с россиянами. Основная проблема, с которой мы встречаемся, — проблема сугубо ментальная. В Америке, когда я прихожу в Гарвард или в MTI, или в University of Pennsylvania и говорю: «Ребят, есть хорошая идея. Мы сделали то-то то-то, а у вас есть экспертиза в таких-то типах экспериментов, в таких-то и таких-то. Давайте, мы делаем свою часть, где мы хорошо умеем, вы делаете свою часть. Вместе сложили, сделали хорошую статью, сделали хороший грант». — «Ой, ура, давай, вперед». Потому что люди видят прагматическое начало.
С россиянами никогда не «ура», никогда не «вперед». «Слушай, ты понимаешь, если нам сколько-то заплатят, то мы это сделаем как buy product. Выйдут какие-то статьи — замечательно. Оно и справедливо». Говорить о том, что это приведет к дополнительным грантам, к дополнительному финансированию вообще не приходится. И это есть та основная проблема, с которой наша компания встречается в работе с россиянами. Я бы очень хотел узнать, намечается ли какой-то конкретный механизм, конкретный инструмент, который бы создавал стимул для российских институтов инвестировать свои усилия и экспертизу в совместные проекты с западными коллегами в академии или в индустрии.
Ведущий: Спасибо большое за такое острое мнение. Мне показалось интересным соображение, что помощь государства может убить.
