Коробков А., Университет штата Теннеси, США:
В отличие от большинства присутствующих, я политолог и гуманитарий. Но я занимаюсь миграцией в России и США. И одна из проблем, которую я освещаю, — это как раз утечка умов.
В настоящее время я работаю с коллегами из России по этой проблематике. Как раз перед прилетом в Россию я проводил опрос российских ученых, живущих в США, возрастной промежуток — от 30 до 74 лет. Наиболее старшим в этой группе был Сергей Хрущев, который является профессором Брауна, ему 74 года.
В общем-то я абсолютно согласен с коллегами, которые сидят на трибуне и которые выступали перед этим. Мой опрос показывает, что, прежде всего, когда люди уезжали, было два основных блока: один выталкивающий, другой притягивающий.
Выталкивающих факторов было два: материальные условия, особенно в начале 90-х и невозможность реализовать себя как профессионала. Фактически у них была дилемма: внешняя миграция или внутренняя миграция, когда люди оставались в стране, но уходили из своей профессии. И она во много раз в тот момент превышала внешнюю миграцию.
Когда вы говорите с этими людьми об их сегодняшней ситуации, они точно так же говорят. Во-первых, что притягивающие факторы на Западе были и остаются: как стабильность экономическая, так и возможность реализовать себя как профессионала.
Один из вопросов, которые я задаю: «Поехали бы Вы в Россию?» Практически все, по крайней мере, живущие в Америке, говорят, что они продолжают ощущать себя живущими если не в чуждой, то, во всяком случае, в иной культурной среде. И отсутствие связи с друзьями, отсутствие связи с родственниками, просто отсутствие стабильной и знакомой культурной среды — это фактор, который продолжает давить на них.
Поэтому большинство говорят, что при определенных условиях они бы вернулись. Что их интересует? Экономические гарантии. Сергей Владимирович абсолютно прав. Если человек в какой-то момент продал квартиру, то возвращение в Москву невозможно. Мой десятикомнатный дом в США стоит гораздо меньше, чем моя двухкомнатная квартира в Москве. И даже если, скажем, я его продам, ничего купить в Москве я не могу. Хорошо, у меня осталась квартира, у многих ее не осталось. Значит, материальные гарантии, это первое.
Второй вопрос жилья, третий — общая стабильность. И фактор, который упоминается очень многими среди тех, у кого выросли дети, особенно, у кого есть мальчики — это вопрос обязательной воинской службы. Это то, что для многих является отталкивающим фактором. Поэтому, наверное, можно говорить о формировании каких-то гарантий, которые могли бы работать как притягивающий фактор.
Но, мне кажется, надо также больше интерполировать вопрос о других формах сотрудничества. И опыт Китая, опыт таких стран как Венгрия, Польша, когда создаются специальные квоты в академических структурах, почетные ставки, фиксированные ставки в университетах кафедры, может служить таким механизмом, который бы восстанавливал связи академической диаспоры с Россией. К сожалению, очень редко такие механизмы создаются.
То, о чем мы говорим, все-таки имеем в виду Москву, Питер, Новосибирск. Тут упоминался один из провинциальных университетов. Я зимой вел курс в Сыктывкаре, в госуниверситете. Вот у них преподаватели имеют доступ к интернету один час в сутки. Мы говорим даже не о книгах, а о том, что очень-очень сложно получить любую внешнюю информацию, завязать контакты. Идет очень жесткое ограничение. Административная элита, как правило, монополизирует эти контакты. И у большинства преподавателей даже при наличии языка нет возможностей таких контактов с коллегами за рубежом. Спасибо.
