Артюшенко  В., фирма Artphotonics в Германии, Fiberphotonics в Шотландии, Flexis Pack в России:

Я, в первую очередь, хочу подтвердить, что нет русской науки и какой-либо вообще национальной науки. Наука не имеет границ. Давеча я прочитал очень хорошую фразу, что Родина — это не страна, в которой ты живешь, это то, что ты носишь в душе.

Мы можем называться диаспорой, но я провожу две недели в Берлине, одну неделю в Шотландии и одну неделю в Москве. Я не знаю, к какой диаспоре меня отнести. Я думаю, что я был и остался в России.

Просто я хочу сейчас немножко исправить некий дисбаланс нашего разговора. Мы говорим о том, как чувствует себя наука в России, как чувствуют себя научные работники за рубежом. Но, понимаете, у нас в советские времена была проблема разрыва науки и производства. Если наука тогда была оторвана, и трудно было внедрить, то сейчас у нас не разрыв, сейчас у нас пропасть. Эта пропасть растет.

Растет она по нескольким причинам. В первые лихие годы уехала где-то треть лучших, треть ушла в другие бизнесы. Я заканчивал физтех. Я был очень рад и горд тем, что я заканчивал физтех. У меня была аспирантура на факультете Евгения Павловича. Сталкиваясь со многими коллегами за рубежом, я наталкиваюсь на то, что очень мало кто знает, кто изобрел лазер. И это очень мало кого интересует. А вот помнят Сикорского, его знают. Зворыкина помнят, хотя не очень помнят фамилию, но фильмы показывают даже за рубежом о том, что это был все-таки российский изобретатель.

Мне, честно говоря, безумно обидно, что мы потеряли такое огромное количество элиты, платины нашей страны, которая за последние двадцать лет обогатила технологии всего мира так, что нам этот мир не догнать. Нам остается отобрать те технологии, в которых мы еще можем что-то успеть. Нам нужно прекратить думать о русских инновациях и думать о том, что инновации международны. Нужно, конечно, усиливать роль государства, может быть, с нашей помощью в международном сотрудничестве, двухстороннем сотрудничестве.

Я, например, начинал с того, что лабораторию превратил в совместное советско-германо-американское предприятие в 90-ом году. У нас был регистрационный номер 41. Из high-tech бизнеса это было одно из первых предприятий. Александр Михайлович поддержал, все было здорово. Но вы знаете, что на уровне совместных предприятий, которые организовывались, как ни странно, только в России, они не организовывались где-нибудь за рубежом с участием российских предприятий или ученых или партнеров, они организовывались здесь, и шла откачка мозгов.

Мой партнер, например (у нас было пятьдесят на пятьдесят), забрал лучших специалистов, лучшие технологии. А дальше ему стало неинтересно. Еще до сих пор Россия выращивает рассаду молодых кадров, которые, в основном, для научной деятельности уезжают за рубеж. Мы по-прежнему помогаем зарубежью развиваться и увеличивать ту самую пропасть, которая у нас есть в области наукоемких технологий.

Если говорить об инвестициях здесь, в России, то я думаю, что в первую очередь нужно инвестировать в кадры, нужно снять границы, которые мешают работать.

А они мешают. Потому что экспорт из России — это такой геморрой, что здесь производство организовывать — безнадега. Здесь так трудно стало с комплектующими, что сейчас приходится для того, чтобы собирать какие-либо волоконно-оптические зонды (мы делаем волоконные спектральные системы), мне приходится импортировать 70% сюда, в Москву, а потом экспортировать обратно. Невыносимо.

Производство гораздо выгоднее и дешевле организовать в Берлине, в Адлерсхофе. Это будет в два-три раза быстрее, дешевле, с теми же российскими специалистами, с международными коллективами, не надо говорить только о России.

Когда я сделал совместное предприятие, мне задавали вопрос: «Зачем? Почему?» Девяностый год, восемьдесят девятый, когда я подписал письмо-намерение. У меня уже было двести публикаций, десяток изобретений. Я в основном занимаюсь волоконной оптикой для среднего ИК диапазона. Мы сделали здесь первые световоды буквально на несколько месяцев позже Хьюза. Мы все время шли ноздря в ноздрю с американцами, с японцами.

Мне бы хотелось, чтобы в этой работе у нас получилось построить инновационные системы здесь, не терять кадры. Для этого нужно, мне кажется, Россию развивать на Запад. Я приведу не свой пример, мы небольшая фирма, небольшая группа. Есть, я считаю, лучший на сегодня пример, как свои изобретения, свою технологию человек превратил в ведущее направление в мире. Это Валентин Гапонцев. Это Институт радиотехники и электроники. Не очень приятная личность с точки зрения личного контакта. Он фанатик своего дела. Он считает себя безусловным лидером. И, что самое интересное, он этим лидером является. Он оторвался от всех своих ближайших конкурентов, наверное, на три порядка. Волоконные лазеры мощностью двадцать киловатт... Ближайший западный аналог — это в лучшем случае один киловатт. И он лидирует в мире. Он построил некую империю, фактически, которой можно только завидовать.

Я не ответил на вопрос, который сам себе задал. Я хочу, чтобы то, что я придумал, уже при моей жизни производилось, использовалось и развивалось. Мои главные конкуренты — это мой бывший студент, бывший партнер по совместному предприятию, потому что я им передал эти технологии, они у них есть. Это добавляет адреналина в кровь. Ну, что? Нормально. Зато технология уже пошла мимо меня. Это здорово.

Здесь, мне кажется, нужно просто не бояться выходить на международные уровни и не ограничивать себя границами России. Спасибо.