Цейтлин  Д., президент Minerva Finance & Investments (Израиль)

Я занимаюсь много лет инновациями. Мне очень приятно, что меня пригласили сюда, и, в общем-то, это достаточно интересное событие. Я первый раз на таком мероприятии, я приехал из Израиля. Технологическими бизнесами и инновациями я уже занимаюсь больше 25 лет. Еще студентом занимался, еще в Советском Союзе в студенческом научном обществе, в комитете комсомола отвечал за инновационную деятельность молодежи в институте. Но потом наступила перестройка, и занимались некоторыми другими делами. А вернулся к технологическому бизнесу десять лет назад, когда уже переехал в Израиль, по семейным обстоятельствам. Я по семейным обстоятельствам живу в Израиле.

За это время я много чему научился и сделал несколько проектов русскоязычных технологий. Потому что я занимаюсь русскоязычными технологиями. Интересный проект получился совместно с профессором, членом-корреспондентом Академии наук Николаем Леденцовым из института Иоффе, учеником Жореса Ивановича Алферова, по лазерам на квантовых точках. Мы «подняли» очень много денег, построили завод в Дортмунде и в Санта-Кларе, и эти лазеры производятся. Но это не значит, что уехала технология. Формально она немецкая теперь. Но это не значит, что институт Иоффе не получает за это. Институт Иоффе получает очень много, потому что это реальная коммерциализация реальной разработки. И многие люди ездят из института в Германию, постоянно ведется научное сотрудничество и т. д. Есть у меня подобная компания и с Израилем.

Единственное, что я хотел сказать относительно отъезда или неотъезда. Технологический бизнес не имеет границ. Даже в израильской технологической компании всегда встает вопрос позиционирования: где мы находимся, что мы делаем. И в этом плане Израиль очень похож с Россией. То есть своего рынка как такового нет, ориентирован на внешний рынок — Америку, Дальний Восток, Европу. Например, в плане израильских компаний, чисто израильских технологий, всегда центр НИОКР и ARND находится в Израиле, а маркетинг и на более последующих стадиях производство — это Америка или Дальний Восток, или Европа.

В плане уезжать или не уезжать... Наверное, это нужно сразу планировать, где находится центр применения продукта, который будет разрабатываться. Израиль отлично себя чувствует как чемпион в НИОКРе. То есть доля расходов на НИОКР в ВВП у Израиля самая высокая в мире. Наверное, многие аспекты этого должны быть применены в России. Вот именно об этом я постоянно пишу и в своем блоге и комментировал недавно в блоге у президента. И думаю, что это и есть, наверное, путь развития российской инновационной экономики, то есть сначала от центров ARND, международных, от малых компаний ARND-шных до каких-то гигантов, которые появятся, но они появятся в течение какого-то времени.

В Израиле есть крупные компании, появились крупные компании. Есть и фармацевтическая крупнейшая компания в мире — Teva. Есть и софтверные компании — Amdocs, Comverse, Check Point. Из тысячи маленьких появляется один гигант — это закон эволюции. Но нужно иметь тысячу маленьких сначала.

Ведущий: Насчет Teva — да, это хороший пример, и насчет софтверных компаний. Но все-таки тут ведь количество в качество напрямую не переходит. Да?

Цейтлин  Д.: Переходит, переходит.

Ведущий: Не может же тысяча малых инновационных бизнесов создать транснациональную корпорацию.

Цейтлин  Д.: Ну, должна существовать...

Ведущий: Может быть, есть какой-то секрет? Может быть, Вы им поделитесь? Израильский секрет.

Цейтлин  Д.: Есть. Существует. В Израиле существует стройная система поддержки НИОКРа. В Израиле существует Офис главного ученого в Министерстве промышленных технологий с бюджетом почти 400 миллионов долларов, 500. На страну, которая в 20 раз меньше, чем Россия, по населению, это достаточно приличная сумма. И существует система трансфера технологий, инкубации компаний, грантов. Постоянно... Вот недавно была делегация Роснано, приезжала, изучала опыт, это в марте было.

В чем разница и в чем преимущество? В том, что в Израиле уже создана такая экосистема экономики знаний. В России этой экосистемы пока не существует. То есть инвесторы — местные инвесторы, американские инвесторы, европейские инвесторы, филиалы технологических крупных компаний, сам дух предпринимательства — это все вместе создает такой вот котел, в котором и появляются вот эти компании, старт-апы. Потому что после Силиконовой долины Израиль — это вторая крупнейшая концентрация старт-апов в мире. На единой площади, скажем, в радиусе 100 километров. Учитывая то, что в Израиле примерно 25% ВВП (валового продукта) производится — это инновационный продукт. И его производят примерно 7% населения. Это очень эффективно. И эти 2/3 из 7% говорят на русском, между прочим.

Ведущий: Да, вот я как раз и хотел задать еще один вопрос Вам, перед тем как перейти к следующему докладчику. Что Вы посоветуете российской молодежи сегодня? Может, ей лучше уехать в Израиль или в Америку, чтобы там заниматься инновационными делами?

Цейтлин  Д.: Во-первых, это очень отрадно, что руководство страны обратило внимание на эту тему. И слава богу, что появился этот кризис. Потому что в Израиле, слава богу, нет нефти. В странах, в которых есть нефть, инновационная экономика не развивается. Кризис позволил обратить внимание на эту проблему. Это просто комментарий.

А ехать... нужно заниматься... Я лично смотрю как на проблему русскоязычной технологии. Не смотрю, где она находится, — она русскоязычная технология. Так же, как есть китайскоязычная технология, есть индусская технология. То есть это какой-то этнический феномен, который сейчас разбросан по всему миру. Границы открыты. Вопрос: где будет производиться продукт, где будет наибольшая добавленная стоимость, в какой стране. Но это уже дело государства, как оно будет регулировать это. Вопрос — где выгоднее деньги, где они дешевле, где лучше и привлекательнее условия. Но это к государству вопрос, это не ко мне, наверное.

Ведущий: Ясно. Вот как раз все так говорят: это дело государства, а не мое. А потом в результате получаем то, что получаем. Мне кажется, что как раз инновационное сообщество, научно-техническое сообщество, оно, вообще говоря, должно немножко громче заявлять о своих интересах и требованиях, потому что пока их слышат очень слабо наверху. Слава богу, что что-то стали слышать, и мы видим, что у них есть интерес, и они ухо свое открыли, приставили руку к уху. Но на самом деле голоса внятного от нас нет. И в том числе одна из задач вот этих дней — сегодня и завтра — это то, чтобы что-то донести до этих людей. Они уже поняли, что есть проблема с углеводородами, с сырьевой экономикой, это им как бы понятно. И они стали понимать, что вдолгую играть без человеческого капитала невозможно.

Хорошо. Мы выслушали мнение с той стороны, нашего соплеменника, но со стороны израильской инновационной модели, которая сейчас приводится везде как образец. И Израилю есть чем хвалиться. В учебниках по инновационной экономике Израиль, как и Финляндия, например, как и Силиконовая долина, действительно, приводятся в качестве мировых образцов.