Ведущий: Давайте послушаем Дениса Владимировича Ребрикова. Это человек, который делает довольно успешный инновационный бизнес в России. Причем, насколько я понимаю, он не имеет мировых аналогов. Хотя это запрещенное слово — «не имеет мировых аналогов» — для оценки инновационного проекта. Но на самом деле в данном случае по параметрам его установки, по качеству анализов, которые она делает, это так. Денис Владимирович, давайте Вы нам тоже скажете свое мнение, что нужно в России, чтобы отсюда не уезжать, и почему Вы вообще здесь остались.

Ребриков  Д. В., директор по науке ЗАО НПФ «ДНК-Технология»:

Я являюсь директором по науке в биотехнологической компании «ДНК-технология». Компания существует 16 лет, то есть это уже не старт-ап, около 300 человек у нас сейчас работает. Мы производим здесь, в Подмосковье, в Протвино, оборудование и реагенты для медицинской диагностики и для науки в области ДНК.

Что касается тем двух дискуссий... До перерыва была дискуссия про науку, сейчас — про высокотехнологичный бизнес. По первому вопросу: нужно ли уезжать, если вы ученый и хотите оставаться ученым? Здесь вопрос спорный. И, может быть, для многих отраслей науки разный. Я хорошо знаю биологию, в частности все, что касается молекулярной биологии, биохимии, генетики, это моя область. Ответ: может быть, скорее, да, нужно уехать, потому что там гораздо более эффективно можно работать в этой области. А мои физики в Протвино скажут: «Нет. Зачем? У нас тут ускоритель, мы здесь делаем пуски. А в CERN мы ездим только на месяц — на два максимум в год». Они там сидят в Протвино. Только у них другая наука. И они не будут уезжать, потому что у них есть ускоритель, аналог которого поискать еще надо.

А вот что касается бизнеса... Вот я сейчас сидел, размышлял и с каждым шагом все больше для себя понимал, что бизнес, если ты здесь родился, вырос и здесь обучился, нужно делать здесь. Коллеги, которые передо мной высказывались, говорили, что надо стартовать здесь. А я считаю, что и продолжать нужно здесь.

Потому что, во-первых, смотрите, все, что касается кадров — великолепная ситуация! Вот я прям не побоюсь этого слова — великолепная! Вузы делают специалистов, они до сих пор продолжают делать специалистов, много толковых ребят. Сейчас я как работодатель на рынке просто «в шоколаде». Вот я выхожу, и ко мне может выстроиться очередь прекрасных молодых ребят, которые говорят, допустим, нужна им аспирантура или не нужна, для них это часто не так даже важно. Но некоторые говорят «хотим в аспирантуру» — ради бога, ты будешь еще параллельно в аспирантуре, но ты на фирме будешь делать научные разработки, которые ты потом даже защитить сможешь. То есть в этом смысле с кадрами очень хорошо.

Что для бизнеса важно? Давайте так: предположим, у меня есть бизнес. Что для моего бизнеса важно? Сколько конкурентов вокруг. Потому что я с ними фактически бьюсь за потребителя. Во многих областях конкурентов нет. Вот сейчас поискать, кто еще в России делает приборы для ДНК-диагностики. А никто не делает. То есть у меня конкурентов нет, я монополист.

Приезжают иностранцы со своими приборами, но у них масса проблем. Во-первых, им нужно здесь наладить свой сервисный отдел, который будет поддержку осуществлять. Им нужно продвигать продукцию, понимая среду, нашу отечественную среду бизнеса, специфику. Вот я в прошлом году закончил Высшую школу экономики, MBA получил — там учат российскому MBA. Когда студент спрашивает: «А можно я получу MBA в Гарварде или в Стэнфорде?», ему отвечают: «Если вы хотите делать бизнес там, получайте MBA там. А если вы хотите делать бизнес в России, пожалуйста, получите лучше здесь, потому что здесь вам объяснят специфику российского бизнеса».

И теперь рынок. Когда меня спрашивают: «Как вам вообще тут в России, нормально ли делать бизнес?», я говорю: «Вы знаете, у меня 140 миллионов человек, и они все мои». Вот 140 миллионов. Давайте поищем страны, где еще столько же людей в стране живет, и они фактически ваши потребители. Таких стран немного вообще в мире, где 140 миллионов. У нас довольно большое население.

Если все это суммировать... Вот смотрите, отсутствие конкурентов, большой рынок сравнительно с какой-нибудь... например, Португалией. Я не думаю, что там 140 миллионов. То оказывается, что бизнес, может быть, высокотехнологичный, лучше делать здесь по многим параметрам.

В чем проблема заключается? Проблема заключается в том, что вообще тяжело старт-апить. Старт-апер — это очень специальный человек, у него специальная генетика. Евгений Давидович Свердлов, академик наш сказал: «Почему в Америке столько инноваторов? Почему в Америке столько людей, готовых что-то старт-апить, все время что-то делать? А потому что это страна, отселектированная в истории. Потому что в эту страну уезжали люди, готовые на перемены, готовые сорваться с насиженного места, ринуться в неизвестность, там что-то делать и выкарабкиваться. И в итоге за 300 лет мы имеем отселектированную популяцию инноваторов». Я с ним в этом согласен.

У нас мало людей, которые готовы заниматься одновременно бизнесом и при этом еще что-то понимать в тех самых инновациях. Два человека — ученый и предприниматель. Они должны вместе скооперироваться: предприниматель понимает, как старт-апить, а ученый ему подносит идеи, что делать. Я знаю такие примеры, для России это может стать вариантом. Потому что очень много ребят, у которых умная голова, у которых горят глаза и которые знают в своей области, что нужно рынку, но они не знают, как вообще начать. Для них поход в налоговую инспекцию — это что-то не из их мира. А тут нужно зарегистрировать, постоянно отчитываться кому-то. Таким ребятам в пару должен быть предприниматель — человек, который тянет всю эту рутинную сторону бизнеса. И в этом случае, мне кажется, должно все получаться.

Цейтлин  Д.: Я абсолютно согласен с Денисом, что предприниматели — это специальная порода людей. И это специальная генетическая предрасположенность. Но в этом плане в Израиле сложилась достаточно сильная порода предпринимателей.

Ребриков  Д. В.: Так Израиль — тоже отселектированная страна.

Цейтлин  Д.: Ну, это страна эмигрантов.

Ребриков  Д. В.:  То же самое, смотрите: люди снимались, ехали куда-то за тридевять земель, из Европы, из других стран. Теория подтверждается.

Цейтлин  Д.: Нет, ваша теория абсолютно генетическая. Но тут в Израиле еще постоянная военная угроза, постоянная сплоченность народа в военном плане. Вот эти вот команды очень быстро формируются. Они все и в армии, и учатся вместе, поэтому «тимы» объединяются очень быстро, и появляются старт-апы, которые воюют не против врага какого-то, а против какой-то проблемы на рынке.

Но кроме того, я хотел бы добавить, что если говорить о венчурных инвесторах и о критериях, то критериев пять: люди, люди, люди, технология и рынок. Вот два «люди» уже отметили — изобретатель и менеджер. Я бы отметил и третью такую породу и категорию людей — это менторы, инвесторы и люди, которые дают деньги и советы. Потому что советы тоже зачастую стоят денег.

В России это тоже нужно популяризировать. Нужно, чтобы мода была не на яхты и на все гламурное, а на инвестиции в старт-апы.

Ведущий: Да, спасибо, Дмитрий, очень удачное добавление. Я помню, как один наш олигарх попал в неловкую ситуацию. Он встречался еще до кризиса со своими такими же крупными олигархами из других стран, допустим, из Америки, из Европы, и он считал, что есть джентльменский набор олигарха — там, понятно, яхта, вилла, любовница, топ-модель. Он все это завел, приехал — вроде все нормально. Ему говорят: «Нет, у тебя чего-то не хватает». Оказалось, ему не хватает технопарка или инновационной компании, потому что принято среди очень богатых людей на Западе (не знаю, может, диаспора подтвердит или опровергнет) все-таки еще заниматься высокотехнологичным, красивым, инновационным, наукоемким бизнесом. Да, там эта мода есть. Вот мы эту моду должны создать теперь и у нас.