Ведущая: Мне бы хотелось передать слово Алпатову Андрею Алексеевичу и обсудить тему особых экономических зон и тех инфраструктурных решений, которые предлагаются для инновационного бизнеса.

Алпатов  А. А., руководитель Федерального агентства по управлению особыми экономическими зонами:

Уважаемые коллеги, на мой взгляд, есть четыре базовые предпосылки для развития любого инновационного проекта, в том числе создание инновационной экономики. Первое — научная база, второе — это кадры, третье — инфраструктура и четвёртое — эффективная система управления. Я думаю, все мы понимаем, что с научной базой и с кадрами у нас более-менее ничего, с инфраструктурой у нас достаточно серьёзные проблемы. Так вот в 2006-м году государство реально стало делать в этом направлении шаги. Были созданы четыре технико-внедренческие зоны. На сегодняшний день в них уже работает, это инновационные зоны, свыше 150 компаний, более 1200 сотрудников, из них 90 докторов наук и 460 кандидатов, что, конечно, жалко, что около 30 всего процентов молодёжи. Мы надеемся, что этот показатель в ближайшие годы будет расти. Идёт реальный объём инвестиций, 25 проектов этих компаний уже подали заявки в Роснано, один проект уже получил финансирование. Таким образом начала создаваться инженерно-энергетическая социальная инфраструктура. Вот приведу пример, потому что здесь, наверняка, много компаний и учёных, которые занимаются разработками. У нас арендная плата в Дубне одного квадратного метра в месяц стоит всего 70 рублей, со всеми платежами. Вот пожалуйста, компании надо 100-200 метров, умножьте, получается 700 рублей в месяц вам нужно всего платить для того, чтобы получить шикарное оборудование или шикарную лабораторию и заниматься своими исследованиями. В Томске у нас ещё дешевле — 50 рублей за квадратный метр. В Питере мы откроем в конце года зону, там будет 120 рублей за квадратный метр. В Москве мы через год откроем. Это ниже себестоимости, сразу говорю, но осознанно мы берём, государство, на себя, так скажем, эту задачу — даже в убыток предоставлять инновационному бизнесу эти помещения. Но что ещё более важно. Нами поставлена задача на всех территориях технико-внедренческих зон создать весь цикл, все объекты инновационной инфраструктуры — от идеи до реализации. Что это имеется в виду: бизнес-инкубатор у нас уже в Дубне есть, центр коллективного пользования есть. Там находятся дорогущие наноскопы, которые стоят миллионы долларов, которые можно использовать всем компаниям, сидящим там, платить только за эксплуатацию или за анализ своих работ. Центр подготовки кадров — есть, уже два центра управления интеллектуальными ресурсами есть, о чём здесь уже говорилось. На самом деле серьёзнейшая проблема — поднимать, коммерциализировать патенты, интеллектуальную собственность, запускать её в оборот. Меня радует, что уже в России бизнес-ангелы начали финансировать. Кто не знает, что то такое, это частные лица, которые встречаются с инновационным бизнесменом, даже не с бизнесменом, а с разработчиком. Инновационная инфраструктура на территории зон создаётся и большинство уже объектов созданы. Поэтому я, во-первых, даю информацию, во-вторых, приглашаю. Мы ждём и надеемся, что в особые экономические зоны будут приходить молодые специалисты, потому что реальный эффект от зон появится гораздо позже. Поэтому реально мы знаем, что эти особые зоны будут давать эффект через пятнадцать — двадцать лет, так это вот как раз сегодняшнее поколение должно прийти, создать свои разработки, внедрить их. Вы правильно говорите, мы очень хотим, чтобы у нас появились такие Google? ы, IBM? ы и так далее. И вот если нам удастся вместе с молодёжью вырастить такие компании, то это будет решением одной из наших задач.

Ну и просто в заключение буквально несколько ремарок по выступлениям. Абсолютно согласен с Юрием Аркадьевичем, что нужно пропагандировать инноваторов, нужно пропагандировать инновационные компании. Все мы видим, что у нас по телевидению идут фильмы про милиционеров, про бандитов, слава богу, уже прошли. Ни одних серьёзных передач, фильмов про инновационных разработчиков, хотя в Америке есть такие передачи. Я сам лично смотрел, просто уникально, каждую неделю идёт программа, где показывают новых разработчиков. И вот, кстати, мы, со своей стороны, уже оказываем помощь для наших резидентов. Выпускаем сборники продукции наших инновационных компаний. Вывозим эти сборники на все выставки в мире, рекламируем, пропагандируем. Сборник представляет собой буклет, где написано, в каком направлении и как мы помогаем получать кредиты, внедрять установки, закупать оборудование и так далее. Таким образом, я немножко хотел бы оптимизма всё-таки вплеснуть в наше сообщество, движение есть, может быть, конечно, не такое, какое бы хотелось, но тем не менее, что-то со стороны государства реально делается. И компанию «Роснано» можно, как говорится, критиковать, но она работает, она делает полезное дело. Венчурную компанию тоже можно критиковать, но она, так скажем, действует, особые зоны тоже двигаются вперёд, поэтому, я думаю, надо просто более активно молодому поколению вступать на эту нишу, заходить, заниматься и, как сказал вчера на встрече торгово-промышленной палаты премьер, не плакаться в жилетку, а предлагать реальные свои инновационные проекты и пробивать. Дорогу осилит идущий. Спасибо.

Вопрос: Госпоже Гуровой вопрос отчасти также, поскольку человек от экономики.

Вот и вчера, и сегодня упоминалось, и мы это, слава богу, наверное, усвоили, что инновационный процесс — это цепочка, где ни одно из звеньев не может быть удалено. То есть не стоит делать акцент на начальном звене, фундаментальной науке, поскольку всё, что может быть на выходе этого звена — это максимум технологическое сырьё, и его постигнет та же участь, как и любого сырья, оно будет вывезено и реализовано где-то вовне. Вот вы упомянули, что четыре элемента инновационной системы следует рассматривать: комплексный подход, где инфраструктура, кадры и так далее, наноинжиниринг, просто инжиниринг. Вопрос в следующем: а не стоит ли обратить внимание на еще один более высокий уровень? Уровень инновационной системы. Инновационная система — это подсистема экономики вообще. Мы очень крепко думаем, почему у нас инновации не превращаются в рутину экономического процесса, почему это точечные, разовые, какие-то героические все время прецеденты? Почему это не выходит на конвейер? Может быть, мистики нет, а есть реальные причины, что истинное бутылочное горлышко, узкое, находится еще на другом уровне? Дело в том, что с 1991-го года сильно недокредитована вся промышленность, и если мы имеем недокредитованных агентов экономики, то только на ручном управлении можно заставить их внедрять инновации, сказав им: «Не меняй деньги на доллары, вложи в инновации!» Вся среда не является питательной, то есть она не ориентирует автоматическим образом всех агентов экономики, и только какие-то точечные процессы в этих условиях можно осуществлять.

Вот конкретный пример: пока я учился в Москве, по дороге в институт регулярно возникал магазин, куда завозились товары и нанимались продавцы, и он тут же разорялся. Просто вокруг было много магазинов, это даже мне было, не читая бизнес-плана, ясно, что он долго не протянет. На это кредит было получить легко, потому что кредиты у нас идут петлей через Запад, и получить деньги на те проекты, где будут продаваться потребительские проекты, где будут продаваться товары Запада, легко. А на конструктивную деятельность, созидательную, долгосрочную, промышленную, мне как стороннему наблюдателю кажется, что деньги получать сложнее.

Может быть, фундаментальный уровень экономической модели, инновационная система является ее подмножеством, может быть, на этом уровне лежит та причина, из-за которой процесс не разгоняется. Как вы думаете?

Ответ: Я коротко отвечу. Безусловно, жесткая монетарная политика на протяжении последних 15 лет ограничивает все, включая и инновации, и внутренний спрос, о котором шла речь. Откуда он может взяться, если у компании не хватает денег на поддержание нормального развития, не ориентированного на длинное будущее.

Но в целом у меня вообще возникает вопрос. Мы все время обсуждаем инновации, хотим их поставить на поток, но, если мы посмотрим на экономическую историю, реально инновационных компаний единицы. И это несколько другая тема. Сейчас вспомнилась «3М», вспомнился «Майкрософт», который завалился через какое-то время. Ну, не единицы, но это не огромный поток, поэтому я тут соглашусь, скорее, с идеей господина Гапонцева насчет концентрации ресурсов.

В наших условиях, когда денег мало, когда даже приоритетным проектам дают кредиты под девять процентов, конечно, надо концентрировать ресурсы. И с этим ничего нельзя поделать, это наша реальность. Мы еще не Германия, мы еще не Америка, я имею в виду финансовые возможности, и до этого надо дожить, видимо, уже следующему поколению.

Алпатов  А. А.: Я только прокомментирую. Я, наверное, с вами соглашусь в следующем. Наше очень слабое звено — это инжиниринг так называемого центра и трансфера технологий, это как раз те объекты или те структуры, которые должны доводить научные или опытные образцы непосредственно до производства. Очень мало профессиональных компаний, которые бы реально этим занимались. Они есть, но я знаю единицы. И если бы я сейчас рекомендовал молодежи, куда двигаться, мне кажется, за этими компаниями, за инжинирингом большое будущее в ближайшие десять — пятнадцать лет. Потому что научных разработок очень много, ученые у нас очень толковые, им интересно, так скажем, искать. Поэтому, когда деньги дают, им интересно находить, а дальше уже неинтересно заниматься доведением до опытных образцов и, тем более, в промышленность внедрять.

Мне кажется, если бы сейчас пришли серьезные инжиниринговые компании и стали заниматься, у нас бы отдача от внедрения была бы очень и очень высокая.

Вопрос: Может быть, проще организовать поддержку государства не в плане выделения денег, а в плане меньшего его отбора, в плане налогов или чего-то другого? Это будет гораздо выгоднее и проще. Чтобы у тех компаний, которые внедряют какие-то инновации, налоговое бремя было гораздо ниже. Те же, допустим, государственные займы давали, опять же, без процентов, если уж государство заявляет об инновационной политике.

Алпатов  А. А.: Я вам скажу, у нас это тоже делается. У нас, например, резиденты в технико-внедренческих зонах вместо 26 процентов ЕСН платят 14. Это выгодно.

Вопрос: Так если заявлять о полном инновационном, может, стоит совсем исключить проценты?

Алпатов  А. А: Ну, давайте опять офшоры создадим, и что из этого?

Реплика: Нет, я не про офшоры говорю, а именно: где новое что-то используется, внедряется, то процент налога и лишние налоги вообще убрать, оставить подоходный.

Соведущий: Коллеги, я думаю, тема налогового администрирования — все же не совсем то, что мы сегодня хотели обсудить, хотя это важный инструмент.

Реплика: Надо просто с экономической точки зрения и более широко подходить.